Последнее относилось к маме. Папа попытался изобразить немецкий акцент, но вышло очень смешно. Мама хмыкнула и поставила перед отцом тарелку с кашей и два яйца на блюдце.

— На, ешь, оккупант.

Родителям было хорошо вместе. Маша с самого детства наблюдала, как они перешучиваются, смеются о чем-то, ей недоступном. Они любили путешествовать вдвоем, оставляя Машу в Зеленом Городе, правда всегда из поездок привозили дочке гору подарков. Маша никогда не обижалась на родителей за то, что они позволяли себе быть влюбленными, и даже радовалась за них.

И тут до нее дошло! Вот к чему она стремилась всю жизнь! Ведь эти двое были для нее примером, именно поэтому она хотела таких же отношений, именно поэтому до сих пор у нее не складывалось с парнями, потому что никто ей не давал такого! Они, родители, не пропадут без нее, поддержат друг друга!

Маша, воодушевившись пришедшей внезапно истиной, выпила залпом чай, встала, обняла отца за шею. Он замычал, обжигаясь кашей, но Маша уже отпустила его и подошла к маме, которая охотно распахнула объятия.

Родители ушли. Маша смотрела в окно, как мама садится в машину, как отец привычно протирает стекла и зеркала, тоже садится, заводит и уезжает из двора. Все. Вытерев накатившую слезу, она хлюпнула носом, но тут же приказала себе не раскисать. Сев за стол, она взяла лист бумаги, ручку, подумала и начала писать: "Дорогие мамочка и папа!"

Закончив письмо, Маша поискала конверт, но не нашла. На глаза попался конвертик для денег. Сгодится и он. Маша свернула лист, засунула в маленький конверт, закрыла. Потом достала телефон и набрала номер Сереги.

Слаутин не поддержал ее ни в чем. Маша подумала, что зря сомневалась в друге, он действительно поверил ее рассказу от начала и до конца, иначе бы не стал так активно отговаривать. Серега размахивал руками и требовал передумать, запугивал смертельными болезнями и войнами. Но Маша хоть и слушала его, все же методично перемещалась по комнате, собирая вещи. В первую очередь она надела на шею жемчужное ожерелье, подаренное Катой, потом достала и нанизала на пальцы кольца. На правую руку те, что достались ей от Каты и Светозара, на левую — наследство Васи. Потом порылась в шкафу и вытянула на свет божий длинную ночнушку. Эту рубашку ей подарила бабушка Тамара, но Маша предпочитала другую одежду для сна. И вот, теперь рубашка пригодится. Потом, подумав, она взяла мамин платок, в котором та изредка ходила в церковь. Платок был тонкий, но теплый, и задумалась, что же надеть на ноги. Ничего подходящего не было.

— Ладно, — Маша легкомысленно махнула рукой, — похожу пока босиком, а потом обувь выдадут!

— Машка, ты конченная дура! — Слаутин сходил с ума, глядя на ее приготовления, — ты реально думаешь, что в ночной рубашке и материном платке сойдешь за свою?! Да тебя там сразу заподозрят! И хорошо, если кто-нибудь из богатых к себе на двор возьмет, свиней кормить, а могут ведь и куда похуже загнать!

— Слаутин, не нагоняй тоску! — Маша отмахивалась от приятеля, — первый раз не пропала, и второй не пропаду! В крайнем случае вернусь!

— А если нет?! — парень застыл, ожидая от нее ответа, — ну представь, перестанут кольца работать. И что тогда?!

— Серый, — Маша плюхнулась на край кровати, — ты не представляешь, как мне страшно! Но не могу я больше так, понимаешь?!

Слаутин поник, сел рядом.

— Я не хочу, чтобы ты уходила. Не представляю, как это, когда тебя не будет.

— Ты должен будешь присматривать за моими родителями, понял?! Передашь им это письмо. Я тут все рассказала. Ну как — все… Правдоподобную версию.

Серега кивнул, взял в руку конвертик.

— Все, пошли. — Маша встала, взяла сумку с вещами.

Чем ближе она подходила к заветному месту, тем холоднее становилось внутри. Даже появилась мысль, что Серега прав, и не нужно ей это все. Но Маша упорно шагала через влажные от ночного дождя коряги, слушая, как сзади шуршит опавшей листвой приятель. Достигнув нужного места Маша остановилась.

— Отвернись, — велела она Слаутину, а сама быстренько смахнула с себя одежду и натянула рубашку и накинула на голову платок. Босые ноги мерзли в мокрой траве.

— Серый, — позвала она, и Серёга обернулся. Маша протянула другу сумку.

— Обниматься будем? — с кривой ухмылкой спросил Слаутин.

Маша обняла его за шею.

— Держись. Серый, мне самой страхово.

Маша расцепила руки и, взглянув мельком на пальцы, сделала шаг назад. Серега стоял, как сирота, взявшись за ручки спортивной сумки двумя руками. Маша махнула ему и развернувшись, пошла вперед. У нее даже не было сомнения, что дверь откроется перед ней. Было ощущение, будто кто-то подталкивает в спину. Так бывает в ветреную погоду, когда повернешься к ветру спиной, и почти бежишь. Пройдя полсотни метров она обернулась — Сереги не было. Маша подобрала длинный подол рубашки и зашагала знакомым путем к городу.