Внутри было темно и душно, горели свечи, испуская плотный запах воска. Анна лежала на кровати и беспокойно ворочалась, окруженная пожилыми женщинами. Одна была явно главнее остальных и Маша решила, что это акушерка. Повитуха.

Она подошла ближе, и Анна, сквозь пелену страданий, заметила ее, протянула руку подзывая. Простоволосая в одной рубашке, жена Светозара выглядела такой уязвимой, что Маше стало ее очень жалко. Переборов страх, она подошла, взяла Анну за руку.

— Умру я, — вместо приветствия сказала боярыня, — помни, что ты обещала!

— Господи, ну почему сразу умру-то?! — Маше хотелось поддержать страдающую женщину, — все хорошо будет! Там, за дверью, Светозар, он ждет, волнуется!

Анна сглотнула пересохшим горлом, Маша вскочила, попросила у ближайшей бабки воды. Та, покосившись на шуструю незнакомку, все же налила, поднесла.

— Что-то не так, — бормотала Анна, тяжело дыша, — я чувствую, что-то не так.

Маше оставалось только сочувственно гладить ее по тыльной стороне ладони.

В это время вошла Ката.

— Ну, поздорову, боярыня, — весело произнесла она, — как ты, голубушка? Вскорости ли порадуешь? Батюшка ваш уже извелся весь, не ест не пьет, молится за тебя!

Анна вымученно улыбнулась. Она знала об отношениях Каты и Светозара, и считала супругу посадника своему мужу сестрой.

— А что это у вас такая духота?! — Ката осмотрелась, — и темень, хоть глаз выколи! Ну-ка, откройте окна, да пошире, а то уморите свою боярыню!

Повитуха забормотала, что боярыня сама простудится и ребенка застудит, но Ката и слушать не стала. Открыли ставни, впустив вместе с ярким светом и прохладный ноябрьский воздух.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнула Ката, — а то будто не встречаем, а провожаем!

Процесс оказался долгим. День долго тянулся, пока не перешел в вечер, а вечер в ночь. Боярыня, сначала просто постанывающая, теперь кричала в голос, пугая Машу. Повитуха кружила вокруг, время от времени прося женщину раздвинуть колени. Наконец она что-то увидела, о чем шепотом сообщила Кате. Похоже и вправду происходило что-то плохое, потому что Ката, побледнев, вышла из спальни, провожаемая тревожными взглядами, и вернулась не одна, а со старым лекарем, проживавшем в Готском дворе. За ними вошел и Светозар. Маша ахнула, глянув на бывшего возлюбленного. Бледный, с темными глазами вокруг глаз, он ринулся к постели жены, встал на оба колена. Анна улыбнулась ему потрескавшимися губами.

— Что ты, государь мой, всполошился?

Светозар гладил жену по растрепанным волосам и что-то шептал ей на ухо. Анна отвечала так же тихо, и вообще, они вели себя так, словно были в комнате одни.

Бабки, ошарашенные появлением в комнате роженицы постороннего мужчины, зашушукались. Выждав вежливую паузу, и дав супругам успокоить друг друга, лекарь пристально осмотрел живот боярыни, долго заглядывал в глаза и выщупывал пульс. Потом попросил таз воды, вымыл руки и наклонился над роженицей. Боярыня закричала, заставив всех вздрогнуть. Светозар метнулся было к жене, но Ката перехватила его, удерживая. Лекарь поднялся, на его руках была кровь.

— Она не родит сама, — произнес он с акцентом, глядя на Светозара, — ребенок застрял в утробе. Надо вытаскивать, иначе погубим и мать и ребенка.

— Ну так вытаскивай! — закричал Светозар, — если с ней что-то случится, я тебе голову снесу!

— На все воля господа, боярин, — с достоинством ответил лекарь, не испугавшись угроз, — я сделаю все, что могу.

Он открыл сумку и достал сверток. Развернув инструменты на столе, лекарь некоторое время беззвучно шевелил губами, очевидно прося у бога сил помочь несчастной, потом взял в руки тонкий острый нож.

— Надо резать, — сообщил он, — ребенок сам не найдет выход.

— Как — резать?! — споткнулся Светозар, — зачем резать?! Так доставай!

— Естественным путем ребенок не выйдет, — еще раз пояснил лекарь, если не резать, оба умрут!

— А если резать?! — страшным шепотом уточнил Светозар.

— Тогда, возможно, спасем дитя, — ответил лекарь.

— А боярыня?

Маша слышала, как дрожит голос сильного мужчины. Он уже знал исход, но продолжал надеяться.

— Ей поможет только молитва, — сказал лекарь, — молись, боярин, лучше молись за свою жену.

— Я запрещаю резать! — Светозар кинулся к Анне, — голубушка, сама справишься, давай, поднатужься.

Анна отвела взгляд от мужа и поманила к себе лекаря.

— Режьте, — прошептала она.

— Нет! — вскинулся Светозар, — нет! Я запрещаю!

Ката подскочила к страдающему другу, обхватила его за плечи, потянула вон из горницы.

— Маша, — позвала боярыня.

Маша наклонилась над ней.

— Помоги ему, — прошептала Анна, — и моим детям. Не оставляй моих детей! Ты обещала!