Парень кивнул и взял следующую, пытливо глядя на мальчика.

Богдан прислушался, шевеля бровями, потом сам себе кивнул и произнес:

— Варакушка!

Маша взглянула на продавца музыкальных игрушек, и по его лицу поняла, что мальчишка снова угадал. Он оторвал свистульку от губ, вытер носик подолом рубахи и весело произнес:

— Купи игрушку мальцу, боярыня, не пожалеешь! Смотри какой разумник, все-то знает! Не иначе отцова гордость.

Маша улыбнулась, кивнула.

— Ты какую хочешь? — спросила она у Богдана.

Мальчик подумал и указал на дудочку.

— А птичек не хочешь? — удивленно спросила она, указав на расписные игрушки, — смотри, какие они красивые!

— Птиц я и в лесу увижу, — резонно заметил малыш, — а рожок сделать сам не смогу!

Торговец протянул мальчику тонкую палочку, не давая возможности отказаться. Богдан вцепился двумя руками в дудку, а Маша вздохнула и оглянулась на Ратибора. Тот как бы нехотя развязал поясной кошель и, достав оттуда пару мелких кусочков серебра, бросил их музыканту.

— Будь благословен, боярин, — закивал лохматой головой продавец дудочки, — вот увидишь, ты еще будешь гордиться своим сыном!

Пропустив эти слова мимо ушей, Ратибор вышел из толпы и вспрыгнул в седло.

— Пойдем, — Маша ласково провела по макушке Богдана и легонько подтолкнула его к дороге. Мальчик взглянул на нее благодарными глазами и на секунду прильнул к бедру.

А вечером, когда уже все собирались спать, в тереме произошел переполох. Захлопали двери. Забегали служанки, торопясь на зов боярыни. Маша снимала с волос тяжелые украшения, когда в горницу, хлопнув дверью, внеслась, как ураган, рыжая Пламена.

— Боярин приехал! — задыхаясь проговорила она.

Сердце выдало нервный перестук и Маша непроизвольно глотнула.

— Боярыня рада, с утра ведь ждали! Слава богу, вернулся наш боярин Светозар Вышатич!

Едва солнце поднялось над небосводом, в ворота боярина Светозара постучал гонец. С княжеского двора по просьбе боярыни ладожской Катерины, супруги Эйлива Рагнвальдссона и названой сестры князя, прислали крытый, обтянутый красной тканью, возок. Слуги, сопровождавшие карету, внесли в дом боярина большой кованый сундук, наполненный дарами хозяйке дома. Старший, которому было доверено говорить, долго вещал о благодарности князя и самой боярыни Катерины Владимировны за заботу об ее госте.

Маша, принаряженная Пламеной, смущенно поводила глазами. Она больше всего волновалась из-за встречи со Светозаром, но его опять не было, отчего она испытывала смутное разочарование. Боярыня Анна, вышедшая к посланцам, приняла подарки, благодарила за честь и внимание. Она улыбнулась Маше, и велела ждать посланникам снаружи. Мужчины, выполнившие миссию, вышли.

— Поезжай, — боярыня провела ладонью по Машиным волосам, заплетенным и украшенным доброй Пламеной, — поди соскучилась?

Маша неуверенно кивнула. Конечно она соскучилась, но Анна наверняка имела ввиду более долгий срок, чем пара месяцев.

Ее проводили в возок, усадили с почетом. Когда слуга закрыл дверцу, Маша прикрыла глаза и откинула голову назад. Что-то не сходятся ее дороги со Светозаром. Хотя, может это и к лучшему. Все равно она не знала, что скажет ему при встрече. Да и он, насколько она помнила, не слишком был рад ее видеть.

Карета ехала медленно, впереди и позади бежали по два человека. Очевидно, это был какой-то церемониал. Маша чуть отодвинула шторку, посматривая на улицу. Вскоре она начала узнавать строения, а, спустя еще некоторое время, возок въехал на широкий княжеский двор. Спрыгнувший с запятников слуга, открыл дверцу, и Маша, прищурившись, выбралась из средневекового транспорта.

— Маша!

Она узнала бы этот голос из тысячи. Резко обернувшись туда, откуда шел звук, Маша увидела Кату. Та бежала навстречу, путаясь в длинной соболиной шубе. У резного крыльца, растерянно переглядываясь, стояли четверо детей разного возраста.

Они обнялись. За двадцать лет Ката из тоненькой девочки-подростка превратилась в красивую тридцатипятилетнюю женщину. Она располнела, что было для этого времени признаком здоровья и достатка, но в улыбке, в искрящихся глазах была все та же девчонка, которая, сбежав от докучливых нянек, болталась у озера и повстречала гостью из будущего.

— Но как?! — первое, что спросила шепотом Ката, после того, как перестала стискивать Машу, — я не понимаю!

— Я все расскажу, — пообещала Маша, — только не здесь, на нас и так уже смотрят.

Действительно, на дворе уже начали собираться люди, любопытно поглядывающие на красивую жену ладожского посадника и незнакомую девушку. Ката кивнула, подхватила Машу под руку и потянула туда, где остались дети.

— Это Добронега, — указала она на девушку лет пятнадцати, — Это Красимира, это Лада.