Я их не виню. Алекс — пугающий парень, даже когда молчит, ничего не выражает и занимается своими делами. Раздраженный и дающий волю своим эмоциям, мой прекрасный бойфренд настолько свиреп и грозен, что это чудо, что ботаники не упаковывают свои ноутбуки и не убегают из столовой, как стая испуганных крыс.

— Я сломал Трэвису Маккормику средний палец, — ледяным тоном заявляет он.

— Ты должна была это видеть, — хихикает Зандер. — Этот идиот думал, что сможет справиться с нашим мальчиком в одиночку. Он был достаточно глуп, чтобы показать Алексу средний палец, а потом... хрясь. — Зандер изображает, как что-то трескается надвое. — Пальцы не должны торчать под углом в девяносто градусов. Я уже давно не видел ничего такого отвратительного.

— А потом он ударил тебя по лицу? Так вот откуда у тебя синяк? — спрашиваю я.

Алекс смотрит через мое плечо, на стену позади меня. Когда я наклоняюсь влево, пытаясь встретиться с ним взглядом, он качает головой и смотрит вверх, внезапно заинтригованный нарисованной на потолке краской.

— Нет. Это было после. — Тон у него слишком легкий. Слишком воздушный. Очевидно, Алекс пытается обойти часть информации, с которой не хочет расставаться. К несчастью для него, Зандер слишком счастлив, чтобы заполнить пробелы.

— Кайл, Лоуренс и Насим пытались сбить его с ног и настучать по голове, когда тренер Фоули вышла ответить на звонок. Один из них нанес ему сильный удар. Кайл? Думаю, это был Кайл. Именно тогда я подскочил и присоединился к вечеринке.

— Да, тебе и не нужно было этого делать. Я держал ситуацию под контролем.

— Ага, так и было, — говорит Зандер с полным ртом гамбургера. — Он так сильно вмазал Лоуренсу, что тот, наверное, до сих пор видит звезды. Эй, чувак, ты можешь передать мне кетчуп?

Алекс сердито хватает бутылку томатного кетчупа и с грохотом ставит ее перед Зандером. Парень выглядит немного удивленным, как будто ожидал, что Алекс скажет ему отвалить.

— Спасибо. Так вот, он так сильно треснул Лоуренса по голове, что, кажется, его шлем раскололся надвое. А этот парень, Насим, выглядел так, будто вот-вот с криком выбежит из спортзала, когда Алекс увернулся от его правого хука и сделал ему подсечку. Я бы оставил Алекса разбираться с ними в одиночку, но тут трое других придурков начали нарываться, и я решил протянуть руку помощи. Один против трех — это вполне приемлемые шансы. Один против шести? Даже ты не настолько хорош, Моретти.

Алекса и Зандера связывают уникальные отношения. Я говорю «отношения», потому что дружба — это не то понятие. Алекс позволяет Зандеру говорить с ним так, за что он, без сомнения, оторвал бы руку кому-то другому. А в другое время он выглядит так, как будто на грани того, чтобы избить Зандера. Их динамика настолько сложна, что мне кажется, будто я получу хлыстовую травму, когда они оба вместе.

Алекс корчит гримасу, отодвигая свой поднос, его еду тыкали и кололи, но в остальном она оставалась нетронутой.

— Ты должен был позволить им надрать мне задницу, — мрачно говорит он. — Сломать мне несколько костей. Тогда Фоули не смогла бы навязать мне капитанский значок.

Зандер внимательно изучает жаркое, держа его на свету, как будто оно может содержать какое-то тайное скрытое послание внутри себя.

— Друг не позволит, чтобы из его друга выбивали дерьмо, братан. Если только его не выпускают из колонии для несовершеннолетних, и ты не хочешь страдать из-за дерьмового эмоционального прощания с ним. В этой ситуации вполне допустимо подкупить другого заключенного, чтобы он неожиданно линчевал его, поэтому, упомянутый друг, больше не хочет с ним разговаривать.

Алекс закатывает глаза. Рядом со мной Холлидей открывает коричневый бумажный пакет, который она принесла с собой на столе, и осторожно протягивает его мне. Я уже знаю, что там внутри. Запах настигает меня прежде, чем я успеваю взглянуть. Холлидей всегда делала лимонные батончики для продажи выпечки своему брату. Три или четыре раза в год я как бы случайно появлялась у нее дома, типа «просто была в этом районе», и Холлидей приходилось делать дополнительную партию лимонных батончиков, чтобы заменить те, которые я проглатывала.

Должно быть, она планировала прийти посидеть со мной сегодня. Вчера вечером она трудилась на кухне, готовя их, и все это время, должно быть, волновалась из-за того, что я собиралась ей сказать. Наверное, Хэл представила себе, как я хватаю лимонный батончик и вбиваю его ей в лицо, как в мыльной опере. У нее слишком богатое воображение. Я достаю один из бумажного пакета и слегка улыбаюсь ей в ответ.

Ладно, это кажется странным и не совсем неудобным, но... когда я оглядываю столовую, то замечаю нечто примечательное. Люди разговаривают друг с другом, смеются над мемами, дико жестикулируют, смеются и болтают. Они все поглощены своими разговорами, своими заданиями по математике и своими влюбленностями, сидя в другом конце комнаты. Никто из них не смотрит на меня.