— Нет, — она даже руки перед собой выставила, а потом сложила их молитвенно на груди. — Пожалуйста, оставьте меня здесь!

— Отойди, — Ямпольского не очень церемонно подвинули, и прямо перед ней оказалось лицо Аверина. — Милая, поверь, у нас все получится. Ты прыгнешь со мной.

Оля метнула на него испуганный взгляд и подалась к Ямпольскому.

— А можно с вами, Арсен Павлович?

Аверин скрипнул зубами и язвительно ухмыльнулся.

— Арсен Павлович! Надо же, какие высокие отношения!

— Это называется не высокие отношения, — повернулся к нему Ямпольский, — а доверие. Так что не завидуй, товарищ Бендер.

Костя побагровел и бесцеремонно оттащил Олю от Ямпольского.

— Нет, нельзя. Прыгать будешь только со мной.

Но Оля отцепила его руки и съехала назад по перилам — ноги по-прежнему держать отказывались. Ямпольский поднял руку, словно прикрывая ее от Аверина, и осторожно привлек к себе. 

— Оленька, я тяжелый, трос может не выдержать нас двоих. Он легче меня. Зато я буду страховать тебя внизу. Ты очень смелая и отважная девочка, а еще очень красивая, — справа снова послышался зубовный скрежет. — Мы тебя Даве не оставим, обойдется. Вставай, пойдем, ты же умница...

Он поднял ее с земли, приговаривая, и передал в нетерпеливые руки Аверина. Тот смотрел на Олю с тревогой, но молчал, нервно покусывая нижнюю губу.

Ямпольский обвязал себя вокруг талии, подмигнул ей и перемахнул через перила. Костя посмотрел вниз и удовлетворённо проворчал: 

— Нормально пошел, а сразу и не скажешь. Такая громадина…

Он пристегнул Олю к себе и защелкнул карабин. Проверил на прочность, она все это время молча следила за его уверенными движениями. Но когда подошли к перилам, ее снова затрясло. 

— Оля, посмотри на меня. Ты мне совсем не доверяешь?

Она молча покачала головой, и в черных глазах появился странный блеск. Костя запустил руку ей в волосы и повернул лицом к себе.

— Зачем ты устроила этот фарс с Ямпольским? Чтобы заставить меня ревновать?

Оля возмущенно оттолкнула его руки. 

— Ты охренел, Аверин? Стала бы я из-за тебя тащиться в другую страну и изображать из себя идиотку? У нас с Арсеном... у нас с ним... Контракт! — обрадовалась, что нашла понятное слово. — Ты слишком самоуверен, но я не думаю о тебе сутками.

Она явно попала в цель, Аверин нахмурился, а потом взял в ладони ее лицо.

— Я ждал, что ты меня позовешь, — приблизил свое и прошептал: — Скучал...

Перед ней промелькнула картинка: скучающий Аверин на шезлонге с автоматом, его окружают такие же скучающие сомалийские пираты в шлепанцах и с очень тоскливыми, грустными лицами. Мелькнула и пропала.

— Думал о тебе, — он продолжал шептать и при этом тереться небритыми щеками о ее скулы, губы, виски, и Оля непроизвольно схватилась за крепкие плечи. 

Обжег пылающим взглядом и, когда горячие губы впились поцелуем, Оля поняла, что они падают. А еще поняла, что ей совсем не страшно, потому что ощущения от падения оказались очень знакомыми. И что она испытывала их каждый раз, когда проваливалась в поцелуй с Авериным.

Они зависли на тросе метрах в двух от земли, но Костя не размыкал рук и не прекращал поцелуя. И Оля не сопротивлялась, слишком хорошо было целоваться с Авериным. Даже Ямпольский, который стоял внизу и смотрел куда-то в сторону, сложив руки на груди, ее не смущал.

И еще она понимала, что это ненадолго. Он снова улетит, а она останется, потому что… Потому что ничего не изменилось. Он уже целовал ее так, не один раз, и не только целовал…

— Оля, Оленька… — Костя не прошептал, продышал в губы. И процеловал. — Поехали со мной!

— Куда, в Сомали? — как бы ей не хотелось отстраняться, она все-таки отстранилась.

— Нет, в Испанию, на мою виллу.

— И что я там буду делать?

— Жить. Со мной. Когда я не отлучаюсь по делам, — он все же уточнил, и Оля вздохнула.

— Как долго это продлится, Костя? Пока тебе не надоест?

— Мы это обсудим и пропишем…

— Все, — она потянулась к соединяющему их карабину, — извини, мне пора.

— Почему ты такая упрямая? — ударил он руками по тросу, на котором они висели.

— Эй, Джек Воробей, отпусти девушку, — послышалось снизу, — видишь, как быстро ты ей надоел! Оленька, вернись ко мне!

Она посмотрела вниз, Ямпольский стоял, приготовив руки, и щурился в улыбке.

— Держи меня, Арсен! — Оля дернула защелку карабина, но силы явно не доставало.