Лидия оглянулась через плечо.

– У меня есть еда. Я была в магазине в субботу.

– А ты сама ела что–нибудь? Сдается мне, ты не…

– Позволь мне приготовить что–нибудь подходящее на ужин. Тогда хотя бы…

– Что? Я смогу умереть сытым на лужайке за твоим домом? – Когда она резко вскинула голову, Дэниэл вздрогнул. – Прости. Слишком рано?

– Слишком слишком. – Лидия указала на открытую дверь. – Я не шеф–повар–гурман, но могу приготовить что–то получше «Тоститос» и «Кока–колы».

– Это были «Доритос». И я не собираюсь отказываться.

Она отвернулась.

– Тебе не обязательно это делать, – резко сказал он.

– Я знаю, – ответила Лидия, глядя на него через плечо. – Но если ты больше не станешь шутить о кончине на моем заднем дворике, то я с радостью тебя накормлю. Кроме того, мне нужно чем–то заняться в следующие час и семнадцать минут.

Дэниэл нахмурился и взглянул на часы.

– У тебя есть планы на девять часов?

– Я не ложусь спать раньше девяти. – Она вошла в дом. – Это как люди, которые отказываются выпить бокал вина до пяти. Или как стояк днем. После девяти я могу с чистой совестью рухнуть и попытаться заснуть.

– Есть ли у тебя такие же жесткие правила для пробуждения?

– Не вставать раньше четырех утра. – Лидия махнула рукой. – Ты идешь?

Он вскинул оба указательных пальца вверх.

– Подожди, хочешь сказать, что в четыре пятнадцать уже в строю? Просыпаешься?

– Ага.

Покачав головой, Дэниэл переступил порог.

– Боже, я удивлен, что ты не ложишься спать в семь тридцать вечера.

– Похоже, нам суждено поужинать вместе, да.

Пока Лидия потягивала чай, Дэниэл откусил от бутерброда, который Лидия собрала из еды, к которой не притронулась ни разу за три последних вечера. Забавно, насколько он заполнил собой этот дом. Хотя мужчина сидел только на кухне, казалось, что он был во всех комнатах одновременно.

– На самом деле, я думаю, что это полдник. – Когда он приподнял бровь, Лидия пожала плечами. – Обед как ужин. Как полдник. Потому что давай посмотрим правде в глаза, это лучше, чем «заморозка».

Когда уголки губ дрогнули, Дэниэл опустил голову, словно не хотел светить улыбкой.

– Надо же, совершенно свежая еда.

– Если бы ты ел сейчас блины, яйца и бекон, это был бы завтракоужин.

– Завтракообед.

– Видишь, ты схватываешь на лету. – Она сделала еще один глоток из кружки. – Там сыро?

– Палатка водонепроницаемая. – Он вытер рот салфеткой, которую взял из держателя. – И прежде чем ты спросишь, я уйду с восходом солнца. Ничего после себя не оставлю…

– Я хочу тебя кое о чем спросить.

Он посмотрел на нее, но его лицо оставалось расслабленным. С другой стороны, она была уверена, что Дэниэл не вздрогнул бы, даже если бы на него летел тягач на полном ходу. У этого мужчины была нервная система неодушевленного предмета.

И кто бы мог подумать, что когда–нибудь она такому позавидует.

– Жги.

– Можешь отказаться.

– Это я понимаю. – Он отпил молока, которое просил. – Так что у тебя есть для меня, Лидия Суси?

– Я хочу попасть на территорию гостиницы.

Дэниэл прекратил жевать.

– Хорошо. И сделать что?

– Я не знаю. Просто хочу посмотреть, что там.

– Если у тебя есть бинокль, это можно сделать с крыльца «ПИВ».

Она двигала кружку по столу указательным пальцем.

– Я хочу найти доказательства.

– Чего?

– Чего–нибудь. – Лидия перестала изображать само спокойствие и накрыла голову руками. – Я не знаю, что делаю.

– Если ты считаешь, что попытка обмануть Иствинда о том дерьме про лабаз – проще простого, попробуй вторгнуться на территорию гостиницы. У них повсюду натыканы камеры видеонаблюдения, еще охрана, и…

– Я не должна была поднимать этот вопрос…

– О, я в деле. – Когда она подняла голову, Дэниэл кивнул. – Зови меня Нэнси Дрю. Но я скажу, что тебе нужно быть осторожной в плане, насколько далеко ты готова зайти. И нужно быть готовой, что тебя могут поймать…

– Мы можем войти в покров.

– Что это? – Он проглотил остатки бутерброда и вытер рот. – И смотри, сегодня вечером я узнал много новых слов. Полдник. Обедозавтрак. Покров.

Лидия покраснела.

– Время прямо перед рассветом. Когда еще темно, но уже не совсем. Так нам не понадобятся фонарики, чтобы ориентироваться. А если на нас будет темная одежда, нас будет еще труднее обнаружить.

– Хорошо. Когда выдвигаемся? В какую ночь?

– Я приду за тобой в четыре пятнадцать утра. – Не то чтобы она собиралась спать. – Мы можем… черт. Я же осталась без машины, да?