— Присоединяйтесь Рамфи, хотя должен вам признаться, что вид у вас крайне неважный с последнего раза, что мы виделись. Новые погоны так на вас повлияли?

— Благодарю, — тот не стал выёживаться и кряхтя, упал на предмет мебели, который зашатался под его весом. С трудом сохранив равновесие, но потянулся к бутербродам и яичнице.

— Что это за клоун был тут вчера? — мирно поинтересовался я у него.

— Да, есть у нас один, в штабе, — он укусил крупный кусок, тщательно его пережёвывая, — меня заранее вызвали конвоировать вас, но он решил проявить инициативу и выслужиться, самостоятельно отправившись сделать это раньше.

Я удивлённо на него посмотрел, он не моргая, встретился с моим взглядом.

— Что поделать, идиот, — он развёл руками, — хорошо хоть вы его не убили, а то шуму было бы … он сын одного влиятельного генерала.

— Тогда точно идиот, — подтвердил я, запивая чаем.

— Мистер Рэджинальд, — в камеру заглянул Жан, — ещё чаю? У вас гость.

— Да спасибо большое, — поблагодарил его я, за ещё один принесённый чайник.

Военный внимательным взглядом проводил передачу и поинтересовался.

— Чем это вы их так прикормили?

— Мы договорились не портить друг другу жизнь, — туманно ответил я, — вы же знаете, как я ценю людей, которые держат обещания.

— Это точно, — тут же нахмурился он, — но я лично не могу вас обрадовать подобным.

— Куда перевод и зачем? — поинтересовался я, — я ведь уже в тюрьме.

— Мой ответ вам не понравится, — его настроение стало портиться с каждой секундой, — Гуатраномо, тюрьма особого режима для военных преступников, предателей, шпионов.

— Что? Хуже, чем здесь? — удивился я.

Он отвёл взгляд.

— Здесь просто рай.

— Хм, ну что же, тогда нужно хорошо подкрепиться, перед тем как туда ехать, — сердце дрогнуло от его слов, но я постарался не выдать себя, — а причина то какая? Чем моё пребывание тут не понравилось Сенату?

— Поезда, идущие на фронт, будут проходить мимо той тюрьмы, так что вас никуда больше возить не потребуется. Это усиленные меры безопасности в отношении вас, после последнего покушения и ещё кое что.

— М-м-м?

— Я не должен говорить этого, но мне показали приказ Сената, вы теперь под общим надзором. Решения по вам принимают все главы комиссий, — нехотя ответил он.

— То есть своих старых знакомых я больше не увижу? — я понял, что меня тупо слили. Очередной раз.

— Пойдёмте мистер Рэджинальд, спасибо за завтрак, — от промокнул губы салфеткой и поднялся на ноги, не делая и попытки достать пистолет из кобуры. Кто-кто, а уж он точно знал, насколько это бесполезно.

— Надеюсь моих родных поместят не туда же? — хмуро поинтересовался я, вставая следом. — У мамы больное сердце, а дедушка уже слишком стар.

— Ничего не обещаю, но постараюсь оставить их там, где они содержатся сейчас, — он отвел глаза в сторону.

Я одновременно и огорчился, и обрадовался этому. Если родных поместят рядом, то это будет отличным шансом совершить побег. Но если они всё же окажутся в тюрьме, то им придётся испытать тяготы заключения, что было опасно для их здоровья.

Простившись с начальником тюрьмы и надзирателями, которые вышли меня проводить, я молча прошёл за Рамфи, и сел в обычный легковой парокар военной модели, который неоднократно видел, как на фронте, так и здесь в столице.

— Не лимузин конечно, но уж что есть, — извинился он.

— Чего это ты такой вежливый стал? — удивился я, поскольку помнил, что мы друг друга недолюбливали, а тут он за всё утро не сказал ни одной колкости.

Он покосился, но всё же ответил.

— Насмотрелся на фронте, как ваше оружие работает.

— И как? Впечатлён?

— Лучше бы я вас тогда при перевозке пристрелил, — честно признался он, — такого не должно происходить в мире.

— А, то есть вариант, когда ремесленники вытягивали души убитых солдат, тебя полностью устраивал, — удивился я.

— Это ещё куда не шло, но не это, — он покачал головой, — у противника непонятно откуда оказалось наше оружие, приёмопередающие станции и теперь оно работает против нас. На фронтах идёт такая бойня, просто жуть. Сотни тысяч трупов с обоих сторон, и ни одного раненного. Похоронные команды увеличивают свою численность каждый день, а крематории не успевают сжигать тела.

— Как оружие попало к врагу? Да ещё и в таком количестве? — он продолжал меня удивлять, — чувствуется запах предательства.