– Это поразительно! – признался Килан, – Где ты этому научился? Всё это стоит денег. Разве подобная наука доступна беднякам?

– Доктор Мо – необычный врач, – вставил своё слово Стром, – даже за деньги не научишься оживлять утопленников. Я думаю, это дар!

– Не дар, скорее практика, – заметил Мориус, – Я бы не хотел вспоминать место, где научился этому. Просто поверь, я делал это довольно часто, поэтому мог позволить себе действовать быстро и уверенно.

– Когда вытащили первого утопленника, Мо только и раздавал приказы: принести то, принести это, повернуть матроса на живот и всё в таком духе. Весь путь он был таким тихим, что я невольно думал, что он и в работе такой же робкий. Но когда Мо увидел первого мертвеца, он моментально преобразился, – вспоминал Стром, – он знал свое дело. Я был поражён такому перевоплощению и изумлённо наблюдал за происходящим. – Капитан повернулся к Лорду и сердечно улыбнулся, закуривая трубку, – Поэтому я очень рад, что наша подруга оказалась у тебя. С тобой она в безопасности. Кстати, как вы познакомились?

– Столкнулись с ней возле библиотеки несколько дней назад. Она была расстроена и напугана. Я решил, что ей не стоит оставаться одной и предложил пообедать вместе.

– Что она делала на площади? – спросил Шут. Он занял свое любимое место, усевшись на подоконнике, – и чем была напугана?

– Я ходила в библиотеку. – Раздался голос со второго этажа. Моряк обернулся и расплылся в улыбке, как всегда, когда видел Еву. Он очень тепло относился к девушке. Шут же не шелохнулся, подвижными были лишь его глаза, устремившие взгляд на Еву. Она спускалась по лестнице.

Сердце её затрепыхалось, точно бабочка, угодившая в паутину. Килан всегда на неё так действовал. Вспомнив заботливый взгляд, каким он смотрел на неё на мосту, Ева обрела надежду на взаимность. Словно на невидимых крыльях она легко и быстро спустилась в холл, где её сгрёб в объятия капитан, поцеловав в макушку.

– Как я рад, что ты здесь! Ты видела свой дом? Он стал похож на чёртов склеп! – сообщил блондин.

Ева хмыкнула. Шут, не вставая с подоконника, приветственно поднял вверх ладонь.

– Не послушала меня? – прищурился он.

Ева вздохнула и потупила взгляд. Радость от встречи как ветром сдуло. Почему Шут такой холодный? Наверное, он злится.

– Да… Я не смогла удержаться и спросила его. Всё оказалось правдой. И вот, чем всё закончилось… Ты сердишься? – она виновато взглянула на Шута.

– С чего бы? – усмехнулся он, – Если ты сама себя не любишь и не боишься за свою жизнь, почему я должен?

– Шут! – шикнул на него Стром.

Шут равнодушно отвернулся к окну.

Ева вновь была ранена его безразличием. Как это всё понимать? Такой добрый и внимательный перед отъездом, и такой суровый – нет, даже жестокий, сейчас! Хоть он и был прав, но как обидно звучат его слова!

– Знаешь, Килан! Если ты не рад меня видеть, то лучше уйди! – в сердцах сказала Ева.

– Да я и сам хотел, – Шут небрежно взглянул на неё через плечо и улыбнулся, – спасибо, что напомнила!

Он запрокинул голову и закрыл глаза буквально на секунду. А когда открыл снова, посмотрел на окружающих скучающим взглядом:

– Не слушай этого дурака, – меланхолично сказал Сомбер, – он специально, но не со зла.

Сомбер часто говорил загадками. Как можно не со зла, но специально цеплять кого-то? Глупость какая-то!

– Правда, милая, не серчай, – ласково сказал Стром, – главное, что ты жива и здорова.

– Кстати, как спала сегодня? – сменил тему Лорд.

– Очень хорошо, Мориус, спасибо! Твоё снадобье действительно мне помогло.

Ева попыталась ответить максимально непринуждённо и весело, хотя её всё ещё потряхивало от слов Килана.

Мориус познакомился с младшим братом, но тот, будучи малообщительным, решил вернуться после обеда, чтобы поиграть для всех на лютне, поэтому во время трапезы его сменил Раснария.

– Как же мне сразу отличить, какой брат прямо сейчас передо мной? – деликатно спросил Мориус.

– Я тоже не сразу привык, – ответил капитан, накладывая себе еду, – поэтому назвал его Цербером. Понимаешь, да? Три башки, одна задница… – капитан хохотнул, – образно, конечно. Сейчас почти всегда вижу. У них разная походка, мимика, голоса, привычки. Со временем я стал легко отличать одного брата от другого, но и сейчас иногда сомневаюсь. На «Цербера» зато откликаются все трое. Верно, Раснар? – он подмигнул старшему из братьев.

– Да, но нам эта кличка не нравится, – заметил тот.

– Она не нравится только тебе, – поправил его капитан.

Раснар молча закатил глаза.

– Это правда, – тихо отозвался Сомбер, – мне вот абсолютно всё равно, как меня называют.

Мориус с нескрываемым любопытством следил за сменой действующих лиц в теле Цербера. Выглядело это довольно странно. Один человек говорил разными голосами. Иногда все три брата могли одновременно поддерживать общение в компании. А иногда, будучи без свидетелей, они общались только друг с другом, сидя в одиночной каюте. Чаще всего перед сном.