Игнат повел плечом.

– В банковской ячейке. У нотариуса, вместе с завещанием. У адвоката.

– Мимо. Яша сам себе адвокат. И я его тебе немного описал – рыбак-грибник, процесс важнее.

– Тогда не понимаю.

– А этого никто не понимает. Кроме меня. В день, когда его жена погибла, Яша мне позвонил и сообщил, что не приедет. Я, сам понимаешь, стал горячо настаивать, и он мне ответил… Сначала, правда, по матушке послал, но суть не в этом. Он мне сказал, что давно подготовился к каждому повороту в деле. Он с самого начала расписал все-все и теперь отдал это руководство своему помощнику. Но когда я все-таки засомневался, он проорал: «По моей записке с задачей даже ребенок справится!» Ну и еще раз по матушке приложил. Но суть снова не в этом, суть в том, что Яша, Кот, забыл, что это говорил. Тогда ему ни до чего было, жена на руках умирала. А уже сейчас, когда он ко мне приехал, я завел разговор о его заметках «все-все», но он, кажется, даже не понял, о чем я, собственно. Слова «с этим справится даже ребенок» он, Кот, забыл.

– То есть ты думаешь… архив у Дарьи?

– Нет, это навряд ли. Слишком опасно. Но своим коллегам Яков не доверяет, это точно. Скорее всего, он подготовил для наследницы подробное руководство к действию, и, если после его смерти – естественной или не очень – на нее кто-то наедет, Дашка сумеет защититься…

– А срок давности? – перебил Котов. – Дела, как понимаю, из девяностых тянутся.

– А репутация, Кот? С этими документами от делового человека мокрое место останется! Тряпочкой с пола можно будет собирать.

– У нас весь крупный бизнес можно с пола собирать, – чуть слышно буркнул Котов.

– Согласен. Но нервотрепка никому не нужна. Тем более если человек с западниками работает. Репутация, Кот, годами нарабатывается, а потерять ее можно, – Тополев щелкнул пальцами, – как нефига делать.

Константин Федорович самодовольно откинулся назад, широко раскинул по невысокой спинке дивана руки.

– А что там «во-вторых»? – напомнил Котов.

– Перехожу к основному блюду, – ухмыльнулся Федорович и тут же посерьезнел, выпрямился. – За день до приезда Яши ко мне его помощник проверил Дашкин рабочий кабинет и нашел там скрытую камеру. Кто-то начал следить за его дочкой, Кот. Яша ее кабинет нечасто проверяет, но раз в месяц – обязательно.

– О как. Камеру его помощник на отпечатки пробил?

– Нет, не успел. Вначале он позвонил Якову Борисовичу и доложил. Спросил, что делать: изъять камеру или ситуацию можно использовать для дезинформации? Но Яша очканул и приказал изъять и отвезти на экспертизу, снять ДНК и эти самые отпечатки пальцев… Но вот когда его человек вернулся в Дашкин кабинет, камеры там уже не было. Жучок убрали буквально за какие-то минуты! И получается, в кафе работает кто-то из ближайшего окружения Дарьи. Причем работает нагло, дерзко. Помощник выяснил по стационарным камерам наблюдения кондитерской, что посетитель не успевал проскользнуть до кабинета. И получается, что камеру поставил кто-то из своих, тех, кто свободно шастает возле кабинета хозяйки – официантка, повар, охранник… И тут уже, сам понимаешь, Яша занервничал всерьез.

Котов, выдвинув подбородок и вытянув нижнюю губу, кивнул. Дела, как оказалось, оборачивались хуже некуда. Если Топляк не преувеличил, а сказал, как есть, то архив Якова Борисовича – чудовищная бомба. В умелых руках так даже ядерная. Если использовать эту бомбу ограниченно, то можно долго собирать ошметки от каждого бизнесмена-джентльмена в отдельности. Если устроить массовый сброс в СМИ или в Интернет… рванет так, что биржи пошатнутся. Готовый к колебаниям определенных акций человек озолотится.

Н-да… Восемь миллионов за такую операцию, можно сказать, семечки. Тем более что «сильфида», пусть даже краденая, стоит гораздо больше. Костя, хват, почти задаром такую махинацию провернет… что свидетели ему не нужны.

«Я – покойник, – вяло подумал Игнат. – Свидетелей в таких делах не оставляют».

А что начнется в конторе, когда рекрут-Котов принесет в клюве эдакую весть?

Н-да, попадос со всех сторон. Контора будет бдеть об интересах государства, чьи биржи всколыхнутся…

«Бедная Вероника, – почему-то соскользнул с высокого Игнат. – Пока ее особенно не трогают, не принуждают… как только я известие доставлю… вцепятся в горло и руки выкрутят. Заставят проявить лояльность к Топляку».

– О чем задумался? – спросил Константин.

– О разном. О суетном и о смерти.

– Эка тебя понесло. Не надо, Котик, помирать. Ты мне еще нужен.

– А после?

– В смысле? – Топляк изобразил непонимание.

– Ну-у-у… Я не могу быть уверен, что ты не используешь меня втемную, причем поставив на передний план. Я появлюсь в том городе, а ты через пару дней попросту ликвидируешь Чудова, чтобы его девочка метнулась к кубышке и привела меня к архиву, так? Но если я вляпаюсь… это уже мои проблемы, ты – в стороне.

– Обидел, – с горечью сказал Топляк.

– Костя, у тебя в том городе уже работает человек. Что он готовит – расставание девочки с бойфрендом или снайперскую лежку?

Тополев фыркнул и неожиданно расхохотался. Причем так искренне, что Игнат поверил: он только что сморозил чушь.

Давясь смехом, Костя крикнул:

– Эй!

Дверь кабинета распахнулась, и в проеме возник Марат. Веселый Тополев несколько раз махнул ладонью, изображая жест «давай, давай сюда». Но бывший борец почему-то закрыл дверь с той стороны.