— Отклоняется, мистер Купер. Мистер Клосс, продолжайте.

— Позвольте, ваша честь. Если вся защита построена на вопросе существования интимных отношений между миссис Фейрстах и младшим сыном ее мужа, то позвольте присовокупить к нему новую улику. Аудиозапись.

Я вижу, как Клосс с отцом нервно переглядываются.

— Предоставляйте, — велит судья.

— Извините, распечатки пока не имеем.

Как ни пытаюсь принять расслабленный вид, ничего у меня не выходит. А ведь нужно! Но я понятия не имею, что это за аудиозапись. Если, конечно, речь не о том аудио, что записывала Сейди, когда явилась ко мне в номер. А она записывала. Впрочем, и там есть к чему придраться.

— И как я должен принимать ваши улики, мистер Купер? — раздраженно спрашивает судья. — В следующий раз готовьтесь тщательнее.

— Простите, непременно, ваша честь.

А затем он включает запись.

С: — Здравствуй, Говард, что ты хотел?

Тут Сейди звучит иначе. Не как сейчас. Более спокойной, уверенной.

Г: — Вот. Это тебе.

Шорох открываемой обертки.

С: — Белье? Спасибо. Хочешь, чтобы я его надела?

Г: — Да. Ты наденешь его сегодня.

С: — Хорошо.

Г: — Наденешь и поедешь к Стивену.

Я вздрагиваю от одного звучания этого имени. Бас так называл меня, избивая. Вколачивал ненависть к себе. Так он это называл. Но не преуспел. У моего имени два варианта. В какой-то момент я просто изменил звучание. Норт был первым человеком, который охотно поддержал эту игру в смену личности, несмотря на ярое недовольство отца. Он понял. И я ему за это буду благодарен всегда.

С: — Зачем, Говард?

Г: — Ты поедешь и соблазнишь его. Камера у дверей вас заснимет.

С: — Но… с чего ты взял, что у меня получится? Он твой сын, и мы никогда…

Испуг ей скрыть уже не удается.

Г: — С того, что со мной у тебя этот трюк вышел. Он либо будет пьян после очередной своей тусовки, либо ты его напоишь, как когда-то сделала это со мной. А дальше… ну, ты же мастер, Сейди. Для такой потаскушки, как ты, работенка несложная.

С: — Х-хорошо, Говард.

Ее голос теперь звучит совсем бесцветно.

Г: — Куда ты собралась? Я тебя не отпускал.

С: — Что еще?

Г: — Делай это без защиты. Лучше всего в рот. Так, чтобы можно было взять пробу ДНК.

В этот момент с заднего ряда, в котором сидит Шерил, доносится грохот картонного кофейного стаканчика. Извинившись перед судьей, она обходит два стула и едва ли не бегом бросается к выходу из зала.

С: — Но у них с Нортом одинаковая ДНК.

Г: — Тебе не идет думать. Иди переодевайся.

На этих словах раздается грохот захлопнувшейся двери.

Тиффани с Нортом чувствуют невероятное воодушевление от того, что выпотрошили Сейди, меня и Шерил. Потому что — ура, блядь, — у нашей мачехи, оказывается, целая аудиоколлекция отцовских признаний, которые она хранит стопочками sd-карт в банковской ячейке… в Нью-Гемпшире. Это, конечно, не Калифорния, а малость поближе, но так и вижу, как Сейди гоняет туда-сюда между штатами, лишь бы припрятать подальше от отца очередную порцию его откровений.

Говард Фейрстах всегда был предельно осторожен с нами с Нортом. Потому что знал, что мы под него копаем и однажды накопаем. Но он всегда думал, что у Сейди мозга нет. Он вообще женоненавистник. Было время, я подозревал его в любовной связи с Басом. Нет, серьезно, ну а кто в здравом уме предпочтет видеть рядом с собой смазливого маньяка-психопата? И жену при этом выберет из соображений «главное, чтобы самая красивая». Только тот, кому женщины не сильно интересны. Но… но даже если так, отец никогда бы не подставился подобным образом. Никогда.

Короче, я это к тому, что он здорово недооценивал Сейди. Впрочем, как и мы все. Но сейчас мне все это вообще до лампочки. Я вылетаю из зала, попутно набирая на телефоне номер Шерил… и останавливаюсь в дверях, потому что она сидит на лавочке и с кем-то переписывается.

Заметив меня, она слабо улыбается и поднимается на ноги. И я буквально в пару шагов преодолеваю расстояние между нами и сгребаю ее в объятия.

— Не знаю, что ты себе опять напридумывал, я просто не захотела это дослушивать, — поясняет она, не дожидаясь моего вопроса. — Правда там все равно не прозвучит. Можешь сам рассказать мне, как все было на самом деле, я постараюсь поверить. Или не рассказывать. Это неважно.

Мне хочется рассмеяться в голос. У Шерил всегда какая-то своя логика, недоступная простому обывателю. Я усмехаюсь ей в ухо и говорю:

— Сейди пришла ко мне той ночью и сказала уезжать из штата как можно быстрее, пока отец не придумал способ скомпрометировать меня как-нибудь еще. И показала мне диктофон. Я на следующий же день сел на мотоцикл и уехал. Меня к тому моменту согласились принять в Калифорнийский, поэтому я погнал в ЛА. Ехал месяц, тянул время и развлекался как мог, по пути познакомился, кстати, с Эммерсоном.