Подумав, подруга кивает.

Аманда еще не заканчивает свой телефонный разговор, когда мы подхватываем стаканчики с кофе и направляемся к выходу из университетского патио. Но не успеваем сделать и пары шагов, как вдруг:

— Абрамс! — слышу я злой оклик.

Останавливаюсь и раздраженно поворачиваюсь. Ненавижу, когда на меня орут, тем более прилюдно. Даже интересно, что за самоубийца до такого додумался.

— Так отчаянно стремилась прикрыть свою задницу, что смонтировала фото? — чуть не тычет мне телефоном в лицо одна из туалетных куриц. Которая Тори Браун.

— Ты всегда делаешь такие скоропалительные выводы? — спрашиваю я со смешком. — Хотя о чем это я спрашиваю? Конечно всегда. Всего неделя нового семестра, а у тебя и твоей подружки счет уже два из двух. Кстати, ты Тори или Лиза? Извини, я вас не различаю.

Не различаю, как же. Но в отличие от меня обе эти девчонки — никто, они ничего не могут, а значит, причин их помнить у меня нет. Кроме той, что знать всех студентов по именам и лицам бывает удобно. Но это уже мои личные загоны, о которых никому знать не нужно.

Кстати, вторая — Лиза — стоит поодаль с таким видом, будто сейчас хлопнется в обморок от понимания, что невольно оказалась втянута в открытый конфликт со стервой Шерил Абрамс. Не похоже, чтобы распустить обо мне слухи было ее инициативой. Она же не подозревает, что я даже к выбору своих врагов подхожу крайне основательно и вдумчиво.

Тем временем лицо Тори идет красными пятнами гнева.

— Это. Монтаж! И даже не делай вид, что не знаешь. Шторы! Они зеленые, а на лице от них рефлекса нет! Оно снято на фоне желтых предметов.

Не верить ей у меня нет никаких причин. Особенно после того, как окружающие нас люди, понимающие в рисовании больше моего, начинают перешептываться. Мой непривычный к критической оценке глаз не заметил дефекта фотографии. Но… как я, мать вашу, могла не проверить, не подделал ли Джастин фото? Сама выставила себя полной идиоткой и чуть не подставила своих девчонок с этим дресс-кодом для вечеринки! Масконо — придурок. Неужели стоило потратить столько сил ради того, чтобы полюбоваться на голые ножки?

— Даже если так, Торилиза, с чего ты взяла, что я имею к этой фотографии хоть какое-то отношение? — спрашиваю я, подходя к ней с удивленной улыбкой. — На ней написано, что ее сделала я? Может быть, то же самое, что и на новеньком второкурснике? — киваю я на Стефана.

Она сглатывает. Из толпы начинают звучать смешки. Потому что я продолжаю на нее надвигаться, а она отступает.

— Больше никому не нужно делать монтаж! — пытается защититься Тори.

— Ты в этом так уверена? Или ты распускаешь сплетни только обо мне? Тогда ответь, с какой стати такая честь? — И мягко продолжаю: — Что я тебе сделала? В прошлом году не пропустила твою задницу в сестринство? Или надрала ту же самую часть тела на чирлидерских соревнованиях?

— Может, еще подумаешь? Я знаю, что сделал твой брат. Лейси Уильямс моя кузина.

Понятия не имею, что творится с моим лицом, я его будто даже не чувствую. Должно быть, мертвенно побледнела. Само по себе это знание о Джеймсе не критично — все мы понимаем, что в один прекрасный день правда всплывет и нашей семье уже будет никак не защититься от злых пересудов, — но неизвестно, чем это закончится для Джеймса, если заговорят все. И еще — для меня. Ведь если дело возобновится, может вскрыться, что это я помогла брату бежать. Даже родители не знают, что я сама сунула ему в руку ключи от машины. Обвинение в побеге после причинения серьезного вреда здоровью — не то же самое, что после непреднамеренного убийства, но все равно серьезно. У Зака Эммерсона случился разрыв селезенки, а ребро проткнуло легкое. Это — именно тяжкий вред здоровью. Без госпитализации он бы не выжил.

В голове проносятся эти мысли, а губы сами выговаривают:

— Та меркантильная шлюшка, которая кинула моего брата ради золотого голливудского мальчика, после чего Джеймс уехал из штата? У нее ко мне есть какие-то претензии? Ну, пусть приходит сама — поговорим.

— Все было не так! — рычит Тори и краснеет. Но ей ли не знать, что одну и ту же ситуацию можно вывернуть как угодно удобно.

— А как было? Не помню, чтобы в последнюю нашу встречу Лейси жаждала поделиться подробностями. Она, наконец, разговорилась? Тогда передавай ей привет, и что я заеду поболтать. А с тобой говорить мне не о чем, больше не смей ко мне лезть. И будь поосторожнее с общественными туалетами. Мало ли что намерещится. Надеюсь, я доходчиво объяснила?

Не выдержав, прежде чем отвернуться от Тори, я бросаю невольный взгляд на Стефана. На лицах остальных студентов испуг, но этот парень пребывает разве что в глубокой задумчивости. Мне кажется, он обо всем догадался.

Найти Фейрстаха после пар оказывается не так-то просто. Несмотря на то, что мотоцикл на парковке и вокруг него трется какая-то девица, Стефана все нет. Прождав его полчаса, я начинаю обдумывать варианты, где он может быть. Задержаться в кампусе можно в трех местах: общежитии, библиотеке, спорткомплексе. Нет, в женских туалетах тоже можно, конечно, но сомневаюсь, что после такого масштабного скандала Стефан сунется туда еще раз. Он местами, может, и придурок, но уж точно не такой, как Джастин Масконо или некоторые из братьев.