– И сразу на попятную! Ты ведь прямо горишь идеей поставить в «Стаккато» спектакль. Вон даже людей привела. И Костя, вон, не против, и Нюра. Да и мне интересно, что у нас выйдет. Так что давай-ка… – Серёжа протянул ей руку, – хватайся!

Опёршись сначала на Стикер, Тамара, взяв его сухую руку с длинными пальцами, поднялась на ноги. По-прежнему держа её за руку, Серёжа аккуратно поднял её вверх.

– Отныне мадемуазель Тамара… как твоё отчество?

– Павловна…

– …мадемуазель Тамара Павловна Суржикова – почётный член театрального клуба «Стаккато», и с её помощью мы поставим спектакль! Ксюха, Агата, вы – с нами?

– Я – точняк с вами! – воодушевлённо кивнула Ксюха, зачем-то подпрыгнув на месте.

– Агата, а ты что думаешь?

– Я могу, – кивнула та серьёзно. Глаза её на мгновение блеснули интересом.

– На том и договорились!

– Тогда, – Тамара, только севшая, машинально поднялась на ноги так резко, что колени сильно кольнуло. Поморщившись, она сжала ручку Стикера и продолжила:

– …давайте здесь уберёмся!

– Что это вы здесь делаете? – Света, заглянувшая в зал, подняла брови вверх.

Груда хлама и мебели, лежавшая посреди помещения, разъехалась по сторонам. Пустой бездверный Гардеробус уместился у стены, железный скелет кровати отполз к дверям, а весь остальной хлам был аккуратно растолкан по разным углам комнаты, даже пыльное пианино общими усилиями было избавлено от слоя пыли и отъехало к стене.

Теперь здесь воцарилось какое-то подобие порядка.

В момент, когда сюда заглянула Света, Ксюха и Костя Соломин где-то взятыми швабрами драили пол на месте разобранной кучи, Нюра сидела на своём любимом месте – на верхушке Гардеробуса, но теперь там была ещё и подложена небольшая мятая подушечка, до этого надёжно спрятанная под тканью.

– Здрасьте, Света! – поздоровался Серёжа, стоящий возле дверей, чтобы не мешать мойке. – Мы убираемся.

– Уб… Зачем?!

– Тамара сказала.

Света перевела глаза-блюдца на Тамару, с довольным видом поставившую Стикер перед собой и властно схватив его рукоять обеими руками.

– Привет! Мы решили ставить спектакль. А для этого нужно прибраться. Вот мы и разобрали всю эту кучу…

Ксюха и Костя оторвались от своего занятия, поглядев на Свету. Может, побоялись, что она начнёт ругаться и негодовать, или остановит их. Но Света только размотала шарф с шеи, сняла ботинки и прошла вперёд, улыбнувшись ребятам.

– Давно пора. Сколько можно сидеть без дела. Что вы решили?

– Пока что – ничего, – сказал ей Костя. – Ждали вас.

– Как думаете, – деловито спросил Свету Серёжа, – у нас получится поставить что-то… ну, без гуру?

– Он нам в любом случае будет нужен, – с сожалением сказала Света. – Поставить-то по-своему мы всё можем, но без профи мы – просто кружок любителей…

– А нам точно нужно быть чем-то большим? – произнесла Тамара, подойдя к ним.

Света с Серёжей перевели на неё глаза. «Начинаю привыкать, когда на меня смотрят люди…» – подумалось Тамаре. Она сжала пальцы свободной руки в кулачок, чтобы не смутиться.

– Давайте, мы просто поставим его, – предложила она, обращаясь к Свете. – А потом посмотрим, что делать дальше.

– Людей всё ещё мало…

– Я приведу, – в голосе Тамары крепла уверенность. – Вон, Агата и Ксюша согласились нам помогать. Света, ведь в ваших силах найти, например, где нам выступать? И договориться с директором ДК, например?

– За кого ты меня считаешь? – изумилась Света. – Я, конечно, могу, но…

– Значит, мы поставим спектакль! – в завершение Тамариных слов Стикер гулко стукнул в пол.

Иногда Тамара и сама удивлялась собственному упорству.

– Ладно, – Света слегка недовольно пожала плечами. – Я что ли против этого… Но что именно вы будете ставить? С чем мы, по-твоему, в ДК выступать будем?

– Да с чем угодно!

– Тамара, имей совесть. Я поверила в твои обещания, но они начинают казаться мне голословными.

– Тогда, может быть, поставим Шекспира? – предложил Костя задумчиво.

Все молча посмотрели на него.

– Тогда чур Джульетту играешь ты, – подала голос с Гардеробуса Нюра.

Костя полусердито, полувозмущённо повернул к ней голову.

– Вы знаете кто, Нюра Колодкина? У Шекспира помимо «Ромео и Джульетты» есть ещё много хороших вещей. Которые можно ставить на сцене. Есть «Отелло» там, есть «Всё хорошо, что хорошо кончается», «Сон в летнюю ночь», «Два гасконца»…

– Веронца, – поправила Агата.

– А?

– «Два веронца», а не гасконца.

– Так а ты-то что предлагал? – напомнила Тамара.

– «Ромео и Джульетту», – поняв, что попал впросак, Костя закрылся, скрестив руки на груди, и махнул на спор со словами: – Ай, всё, отстаньте!