Шрифт:
Ребята тихонько прыснули.
– Тогда давайте набросаем, что можно сыграть, – Света достала из небольшой сумки, висящей при ней, тетрадь, открыла её и извлекла запертую в тетрадной пружинке ручку. Открыла колпачок зубами и на чистом листе написала:
«Ромео и Джульетта»
– Ну как пробный вариант, – объяснила она ребятам. – Дайте-ка я куда-нибудь усядусь…
Как только это произошло, вокруг неё тут же собрались все.
– Что ещё можно? Накидывайте всё, что в голову приходит.
– Давайте сыграем «Яму» Куприна.
– Костя, ты что, совсем поехал?
– А что такого?
– Да ничего, как мы её играть будем?
– Может быть, что-нибудь из Шекспира?
– Тогда можно «Как вам это понравится?» или «Отелло»…
– Запишу оба.
– «Как вам это понравится» клёво звучит. Кто-нибудь её читал?
– Нюра… Она всё читала.
– Я только немного… И плохо помню сюжет.
– Там немало актёров нужно…
– Ну кто-то может сыграть и по две роли, нет?
– Это дополнительный текст учить…
– Ой ну да действительно, какой-то там текст!.. Ты, Костя Соломин, совсем обленился!
– Думайте ещё, ребят. Что кроме этого?
– «Снегурочку» какую-нибудь дурацкую.
– Ага, на Новый год как раз успеем…
Они спорили и записывали до самого вечера, и в конце концов остановились на Шекспире. Ставить «Ромео и Джульетту» не хотелось никому: Костя Соломин ни за что не желал играть женские роли, которые ему навязывала Нюра, а Серёжа и вовсе морщился так, будто именно эта пьеса была ему до крайности противна. В конце концов, сошлись на том, чтобы поставить в качестве первого спектакля «Как вам это понравится». Про себя Тамара подумала, что, что бы там ни было внутри этого названия, – оно отлично отражает хорошее начало деятельности Стаккато.
…Домой под вечер она вернулась в приподнятом настроении. Почти что забыв про существование Стикера, шагала вперёд, думая о том, сможет ли она кого-нибудь сыграть в спектакле, а если не сможет – то что вообще будет делать. Ей было так радостно, что даже боль в коленях отступала.
– Я дома! – возвестила она, закрывая за собой дверь на защёлку.
Разувшись, Тамара прошла в свою комнату и, стоило ей сесть на кровать, как колени пронзила сильная боль. Настолько сильная, что дыхание перехватило, а на глаза навернулись слёзы. Закусив губу от бессилия, Тамара схватила правое колено пальцами. По ноге прошла ощутимая дрожь.
Это был первый раз, когда ноги открыто против неё взбунтовались.
Действие 5. Никакой я не инвалид!
– Ты перестаралась, – вынес врач короткий вердикт, когда Тамара сидела у него следующим днём.
Ехать к нему пришлось с самого утра, потому что боль в коленях была невыносимой. Мама отпросилась с работы и вызвала ей такси. Осмотры, ожидание и долгожданный укол обезболивающего по какой-то причине заняли почти половину дня.
Её терапевта звали Вениамин Никитович. Про себя Тамара сокращала его до простого «Веник». Потому что по характеру он был точь-в-точь старый деревенский веник – словно соломенный, жёсткий и колкий. Ещё и пахло от него всегда чем-то травяным.
– Ты что, скакала что ли? Тебе же сказали – ни-ни!
– Да не скакала я… – вздохнула Тамара горестно, водя рукоятью Стикера вверх и вниз по дуге. – Просто много ходила…
– Много ходила? – уточнил Веник, не поверив. – Куда? Откуда?
Он недовольно поглядел на маму, сидящую здесь же.
– А вы почему не проконтролировали, что ваша дочь себя калечит?
– А мы, видите ли, нашли театральный клуб на другом конце города! – с язвительным укором объяснила мама, глядя на Тамару, опустившую глаза. – И плясать там решили! И бегаем туда каждый день, и допоздна сидим!
– Театральный клуб? – поднял брови Веник. – Это, конечно, здорово, но с такими-то ногами…
– А мы ей говорили – пожалей себя. Нет, упёрлась, говорит, именно туда хочу.
– Вот что, Тамарочка: ты это дело брось, – сказал Веник, доверительно склонившись к ней. – Найди себе занятие по силам: крестиком там вышивай, в караоке пой. Сцена-то дело такое – там двигаться много надо…
Каждое из его слов тяжёлой подушкой опускалось на Тамарины плечи. Возразить Венику она не могла – потому что, как ни крути, он был врач, и он был прав. И правота эта добавляла к весу на плечах по несколько килограмм.
– …а ты себя пожалей, иначе совсем без ног останешься. На коляске инвалидной хочешь ездить? Потом когда-нибудь – может и сможешь играть, а сейчас – никаких театральных клубов, ясно? Вы, мама, проконтролируйте. И вообще вам бы желательно перейти на домашнее обучение…
– Что я, инвалид что ли какой… – попыталась возразить Тамара.
– Да! – с нажимом произнесли хором мама и Веник.
– Ты инвалид третьей группы, и мы тебе уже это объясняли, – говорил доктор терпеливо. – Пока что третьей, но будешь упорствовать – вообще без ног останешься. Тебе нельзя перегружать колени, ясно? Так что попридержи-ка коней…