Шрифт:
Так их поездка завершилась.
Они стояли в тени маленького двора, накрытого сверху листвой деревьев. Наглые ветви заглядывали прямо в окна четырёхэтажного дома – наверное, в тёплое время года птицы позволяли себе вить гнёзда даже на подоконниках.
Задира Робби вытер пот со лба, шумно дыша.
– Ну и какой ты… инвалид после этого, а? Видела, как неслись? Велосипед обогнали…
Тамара похлопала глазами, а затем рассмеялась и захлопала в ладоши.
– Ты такой чудила, Робби! За это я тебя и обожаю! Может, всё-таки пойдёшь в «Стаккато»? Вон ты какой выдумщик, точно от тебя там польза будет.
Робби лишь покачал головой.
– Говорю же: нечего мне там делать. Кстати насчёт него… Выбирайся давай, погнали. Накаталась.
– Ага, дай мне пару часов…
Как только Тамара снова оказалась на ногах и, постучав Стикером по асфальту, опёрлась на него, они с Робби медленно зашагали в сторону её дома, оставшегося в самом начале подъёма – и немного дальше.
– Так что ты говорил насчёт «Стаккато»?
– Ааа… Да я, в общем, опросил своих знакомых, и есть у Сэта один паренёк на примете, который не против податься в актёры… Вам всё ещё люди нужны?
– Конечно! А что он за паренёк?
– Мне откуда знать… Сэт же с ним знаком, не я.
– Тогда скажи ему, что мы готовы его принять! В смысле, скажи Сэту, чтобы он сказал тому парню, что…
– Да-да, я понял.
– А сегодня он сможет?
– Смотря, как пройдёт связь. Я не уверен, но, может быть, придёт… Слушай, не смотри на меня так. Я же говорю: знаком с ним Сэт, а я про него почти ничего не знаю.
– Ладно-ладно, убедил…
– Слушай. Ты всё-таки колени-то побереги, ладно? – сказал ей Робби. – Твой «Стаккато» это и правда здорово. Ты чертовски повеселела за эту неделю. Но доктор фигни не скажет, сама ведь понимаешь.
– Угу… – кивнула Тамара. – С тобой бывало что-то такое? Что… появляется в твоей жизни, и тебе уже всё равно – ноги болят, или руки. Тебе просто хочется быть с этим, и тебя тянет к нему. Бывало?
Робби хмыкнул.
– То, что ты описала – чистой воды влюблённость.
Тамара аж покраснела, поняв, что так оно и есть.
– Думаешь, это ненормально?
Задира лишь покачал головой.
– Нет, отчего же. Думаю, это замечательно.
Действие 6. Не бойся, Многоножка!
– Щас надену это пончо, и с тобой, урод, покончу…
– Это не пончо, придурок, это шаль.
– Ну ты, фраер, достукался…
Тамара не ожидала застать кого-то дома в такое время – но неожиданно застала своего старшего брата, Егора.
Он был худощавый, долговязый, склеенный не из костей (как все худые люди), а будто бы из кусков сухого мяса. И давным-давно уже куда-то уехал – но вот теперь зачем-то вернулся, и смотрел из коридора на Тамару и стоящего позади неё недоумевающего Задиру с сердитым недоумением.
– Прив, – сказал он коротко подцепленным из интернета словом. – А вы кто?
Вопрос был уместен: рядом с пятнадцатилетней Тамарой Робби выглядел как опекун, молодой преподаватель, да хотя бы и маньяк – но никак не друг. Зато с Егором они были почти ровесники: Тамариному брату было двадцать шесть.
– Роберт, очень приятно, – Задира сунулся вперёд и протянул руку Егору. Тот пожал. – Я Тамарин друг.
Егор поднял брови, но ничего переспрашивать не стал.
– Ну заходите, чего стоять.
– Зачем ты приехал? – спросила Тамара настороженно, закрыв за собой двери.
– Мама попросила приглядеть за тобой, – ответил Егор сухо. – А чего бы мне и не приехать к родителям?
– Знаем мы твои приезды…
– А ты как была пигалица, так и осталась! Я вообще-то время свою трачу тут. Мама позвонила, говорит – ты можешь соскочить да сбежать куда-то. Просила придержать, потому что больше некого…
«Вот же подлость!!!» – ошеломлённо подумала Тамара, чувствуя, как рушатся её планы всё же сбежать в «Стаккато».
– А чего она бабушку не позвала?
– Ей тяжело, и она бы тебя всё равно отпустила…
Мамина забота порой была как шахматная партия – продуманная на десять шагов вперёд, чтобы никто этой заботы не избежал. Егор хотел что-то ещё сказать, но Тамара, сердито стуча Стикером по полу, скрылась в своей комнате и хлопнула дверью.
Робби, покручиваясь на стуле, молча смотрел, как Тамара сердито лежит на кровати, глядя в потолок из-под насупленных бровей. Она пошевеливала пальцами ног – то одной, то другой. Любила так делать.