Тамара ясно понимала, к чему всё идёт. Если её запрут дома и заставят учиться так – то за пределы квартиры ей и вовсе путь заказан.

– Вот уж дудки! – вспыхнула она.

– Ну что за разговоры…

– Не хочу на домашнее! Хочу, – Тамара даже поднялась на ноги, схватив Стикер, стоящий рядом без дела, – хочу бегать по утрам. Хочу прыгать, танцевать, на сцене играть. А попробуете запереть меня дома – уйду от вас!

– И куда ты уйдёшь? – мрачно поинтересовалась мама.

«И что, уйдёшь от них – и лучше станет?» – спросил Стикер.

– Да хоть к бабушке!..

– Тамара, имей совесть. У неё пенсия мизерная, а ей ещё тебя кормить… Ты инвалид, тебе нужен специальный…

– Да не инвалид я!!! – перебила её Тамара, в сердцах стукнув по полу Стикером. В тот момент она чуть не ревела. – Я не инвалид, ясно?!

– А кто ты? – невесело усмехнулась мама. – Сильная независимая женщина?

– Да! И не смейся! – в отличие от постоянно иронизирующей мамы, Тамара была серьёзна, как никогда. – Давай я… что-нибудь сделаю. С ногами.

Мама, допив чай, обратила на неё ещё более скептический взгляд.

– В смысле – «сделаешь»? Что ты с ними можешь сделать?

– Ну… Не знаю.

– Не знаешь – тогда не говори… – мама вздохнула. – Никакого театра. Я всё сказала.

В бессилии Тамара бухнулась на кровать, зарывшись лицом в подушку. Сжала зубы, чтобы не реветь, хотя слёзы просились наружу сами. Свет она включать не стала и лежала в тёмной комнате.

«Разорвёшь со мной контракт, говоришь, – усмехнулся Стикер, – ничего ты не разорвёшь, сама знаешь…»

– Заткнись, дурацкая ты палка!.. – крикнула на него Тамара, поднявшись на руках.

Стикер, конечно же, молчал. Но Тамара злилась.

Потянулась за телефоном, разблокировала. Темноту комнаты пронзил свет небольшого экрана.

В беседе никто всё ещё ничего не писал.

Откинувшись на спину, Тамара машинально начала листать ленту новостей. В потоке фотографий, постов и комментариев она на какое-то время и себя забыла, и сама не поняла, каким путём спустя время оказалась на странице незнакомого человека.

Одна из записей на стене его профиля гласила:

«Есть мечта? Беги к ней! Не получается? Иди к своей мечте. Не можешь идти – ползи. Не можешь ползти? Ляг и лежи в направлении мечты!».

Виденная до смешного много раз цитата заставила Тамару сжать пальцами корпус телефона. Иногда, подумала она, Вселенная – или что бы это ни было – подаёт такие отчётливые знаки, что начинаешь почти что верить в высшие силы (Тамара и правда в эти самые силы верила, но никогда не обращалась к ним за помощью – считала, что у них и других дел по горло).

«Лежать в направлении… как же нелепо, – подумала она сердито. – Сколько людей лежат, никто даже с места не сдвинется… Может быть, попросить помочь бабушку?».

Однако в этот раз она почти что наверняка встанет на сторону мамы. Потому что «ноги, Тамара, у тебя больные, и перенапрягать их нельзя!..».

Она набрала носом воздух.

Открыла беседу, которую Агата переименовала в «Стаккатовцы».

«Ребята. У меня проблема. В общем… у меня вчера было плохо с ногами. Врачи сказали – перестаралась. И теперь родители не хотят отпускать. Я не знаю, что делать…».

«Капитулируешь?» – спросил Стикер, когда Тамара уже занесла палец над клавишей «Отправить».

Она остановилась.

Сообщение действительно выглядело, как капитуляция. Как признание: «я не справилась, я не смогу ничего сделать».

«Пока ещё рано…» – подумала Тамара, поднимаясь. Подержала пальцы на рукояти Стикера, немного подумала, взглянула в тёмное окно. Сообщение до сих пор висело в редакторе, неотправленное. Оставив его так, Тамара вышла из онлайна.

…– Ты куда намылилась? – спросила мама, услышав, как она неуклюже обувается в коридоре.

Лишь надев ботинки, Тамара ответила:

– Я тут, возле дома прогуляюсь.

Мама странно взглянула на неё. Но сказала лишь:

– Только недолго. И телефон с собой возьми.

За ним пришлось возвращаться.

…Улица встретила Тамару тёмным небом, прохладой и бледно-оранжевым фонарным светом. Выйдя, она постояла у подъезда, вдыхая по-осеннему холодный вечерний воздух, в котором слегка пахло куревом, машинами, асфальтом и много чем ещё.

Ноги слегка побаливали, но к такому Тамара уже привыкла. Медленно ступая, она прошлась вдоль дома, с тоской взглянув на остановку в сотне-другой метрах от неё.