Шрифт:
– Даже лучше, чем тот, кто стоит передо мной, понимает, кто стоит перед ним! – без запинки пробасил Костя. – Вы – мой старший брат, и вам не стоит забывать об этом!..
Тамара, показав Агате знак «тихо», осторожно покралась мимо Кости с Серёжей по периметру зала.
– Да как ты смеешь?!
Они начали сближаться: в первой же сцене между братьями чуть не доходило до рукоприкладства, но слуга вмешивался и уводил Орландо из сада.
– Потише, братец! Вы слишком молоды для этого!
– Так ты хочешь поднять на меня руку, мерзавец?!
– Я не мерзавец! Я сын Роланда де Буа, и трижды негодяй тот, кто говорит, что он произвёл на свет негодяя!
– Господа, молю, пожалуйста, не ссорьтесь! – пропела тонким голосом Нюра, приложив ладони ко рту. Мельком она встретилась взглядом с Тамарой.
«Она что, играет Адама?»
«Орландо» с «Оливером» сцепились, схватив друг друга за предплечья.
– Отпусти, говорю!
– Не пустю!..
И двое «актёров» в голос захохотали.
– Вы что, уже распределились? – спросила их Тамара, решив, что можно говорить, раз миниатюра окончена. Костя с Серёжей обернулись к ней и расцепились.
– Только мы двое. Нам же Света сказала, что мы будем играть… А этот дебил, – и Костя укоризненно покачал головой, взглянув на друга, – не выучил ни черта.
Тот лишь пожал плечами.
– Каюсь – прочитал только начало, и то мельком. Но, как видишь, основную суть передать могу… А Кирилл придёт?
– Должен… Он в конфу написал.
– А Ксюха?
– Она прибегала, но сказала, что что-то забыла, и умчалась… Напишите ей кто-нибудь-то…
В тот день, когда пришла Света, Тамаре была назначена роль пастушки Фебы, у которой было не слишком много слов и действий по сравнению с другими. Несмотря на то, что, попроси её – она сыграла бы и роль Розалинды (главной героини), Света, кажется, сама понимала, что активно двигаться Тамара не сможет.
Серёжа и Костя были выбраны на роль двух ссорящихся между собой братьев, Оливера и Орландо. Хохочущая чуть ли не над каждым словом Ксюха должна была стать Розалиндой, Агата – пастушкой Одри, а Нюра – Селией. Кириллу, пришедшему в «Стаккато» последним, сказали, что он будет Оселок. Он ничего не понял (так как до сих пор ничего не прочитал), но на роль согласился – иного выбора ему просто не предоставили.
– Но вот где проблема, – говорила Света, – там в финальной сцене собирается, помимо священника и пары-тройки персонажей, которых можно опустить, четыре пары героев. А нас – семеро.
– Пары? – переспросил Серёжа.
– Там в конце все на всех женятся, – объяснила Агата негромко, таким тоном, будто ей не слишком хотелось. – И у нас нет кого-то на роль Сильвия…
– Это парень? – спросил Кирилл, сунув руки в карманы и приподнимаясь на носках (своими действиями он слегка напоминал неуклюжий воздушный шар).
– Да… Чёрт, Колобок, ты когда уже прочитаешь?! – рассердилась Света. – Чтобы к следующему сбору знал от корки до корки, кто есть кто! Кажется, нам нужен ещё один человек.
Тамара шагала по пустому школьному коридору.
Снаружи, за окнами, на стадионе светилось что-то большое и фиолетовое, но она не могла просто выйти и посмотреть, что это – звенел звонок, и ей нужно было спешить.
Мимо неё пронеслись вперёд две Агаты, быстро разбежавшись в разные стороны. Тамара даже не удивилась. Потом мимо пронеслась с кипой бумаг всполошённая Света – тоже, видимо, куда-то спешила.
Тамару догнала Нюра с кроличьей маской на лице.
– Идём, – и она взяла её за руку.
Они нырнули куда-то вниз, в темноту. И в следующий момент оказались в автобусе, который куда-то едет. За окном проплывал неразличимый, по-прежнему фиолетовый мираж. Тамара сидела у окна, а Нюра – рядом, безразлично глядела перед собой.
– Куда мы едем? – спросила Тамара.
Нюра не ответила.
– Если не скажешь – я проснусь, – и прежде, чем Нюра на неё посмотрела, Тамара привела угрозу в исполнение, «выныривая» из сна в реальность.
«Как-то всё… слишком быстро произошло», – думала она, лёжа в тёмной комнате и глядя в полосы света с улицы, прикасающиеся к потолку. Фонари либо уже включили, либо ещё не выключали.
Полежав какое-то время, Тамара поразмышляла над тем, какой чудаковатый ей приснился сон. Впрочем, мысленно пожала она плечами, бывали сны и постраннее. Потянувшись за телефоном, Тамара сонными глазами посмотрела время: едва доходило три ночи. Свет, видимо, шёл не от фонарей, а от чего-то ещё. Но был хотя бы не фиолетовым – это успокаивало.