Она снова покраснела, наша карета остановилась, и слуга широко распахнул дверь. Вот нахал, постучал бы хоть сначала, мало ли, чем мы тут заняты.

Спешившись, мы в сопровождении охраны подались в мои покои, чтобы пообедать, пока слуга накрывал на стол, мы молчали, заговорили только тогда, когда остались одни.

— Тебе понравилось? — спросил я, наливая вино в два стеклянных кубка. — Только честно.

— Да, — ответила она, — понравилось, очень.

— Вот и мне понравилось, — сообщил я, отхлебнув вино и бросив в рот кусочек печёной говядины.

— Но… ты ведь не получил удовлетворения. Или я чего-то не поняла?

— Ты всё поняла, но физическое удовлетворение — не самое главное. Я видел, как хорошо тебе, как ты мне доверилась, как желала меня, иногда это бывает важнее физического удовольствия. Его я могу получить и с наложницами, который и теперь изредка к себе приглашаю, но они не получают подобных ласк, я беру их всегда грубо и бесцеремонно.

Она задумалась.

— Предлагаю нарушить ещё один запрет твоей воспитательницы, — сказал я.

— Какой?

— Искупаемся вместе, без одежды, в моих покоях есть отличный бассейн.

Она ничего не ответила, но по глазам я понял, что возражений не будет.

Подходил религиозный праздник. День памяти и благодарения богов, точнее, название его было куда более сложным, состояло из примерно половины страницы текста, а в этом названии его сокращённая суть. Услышав о приближении праздника, я потратил несколько часов в библиотеке, заполняя пробелы в знаниях о местной религии.

Узнать удалось вкратце следующее: местную религию можно было назвать язычеством, но язычеством развитым, с устоявшимся пантеоном богов и чётко определёнными обрядами. Имелось восемь богов, которые покровительствовали всем сторонам человеческой деятельности. Имён у них не было, точнее, в книге говорилось, что имена эти есть, но они запретны, говорить и писать их нельзя, и открыты они только верховным жрецам, коих в государстве насчитывалось всего двенадцать.

Первый бог, которого и чествовали первым, был, собственно богом. Демиургом, сотворившим мир, всё, что в этом мире есть и давший начало первым людям. Первых людей тут, в отличие от христианства, было не два, а гораздо больше. В книге описывалось, что из-под руки бога вышли несколько десятков человек, мужчин и женщин, которым он повелел населить землю. Они послушались и начали плодиться, причём, весьма успешно, а поскольку каждый прожил больше тысячи лет, то и детей наплодить успели множество, дальше путано рассказывалось, как их дети населяли землю, как возводили города, как начали ссориться и воевать между собой, забыв о своём близком родстве.

Говорилось, что со временем все люди, бывшие раньше похожими друг на друга, стали меняться, в зависимости от места проживания. Те, кто жил в жарких странах обзавелись тёмной кожей, а северяне так и остались светлыми (Дарвин бы одобрил этот абзац), а языки их изменялись от долгой жизни порознь, но и сейчас можно в разных языках отыскать одинаковые слова (а это бы похвалили лингвисты).

Вторым шёл бог, покровительствующий земледелию, что научил диких людей-охотников выращивать хлеб, это стало основой благосостояния и позволило людям заселить всю землю, создав свои государства. В книге люди, которые в силу климата были лишены возможности возделывать злаки, были названы несчастными людьми.

Был бог — покровитель скотоводов, он впервые показал людям, что можно не убивать животных, а приручать их, делая домашней скотиной. Теперь человек мог обеспечить себя мясом, молоком, кожами и шерстью, что тоже способствовало его процветанию и заслуживало отдельной благодарности.

Бог — покровитель рудокопов позволил людям заглядывать в недра земли, вынимая оттуда руду, уголь, серебро и золото, дав основу богатству и толчок развитию ремесла.

Бог — покровитель ремесла научил человека изготавливать посуду из глины, ковать орудия из железа, делать ткани и шить одежду. Что облегчило быт древнего человека, сделало его сильнее перед лицом враждебной природы.

Бог — покровитель семьи научил людей браку, люди до него жили диким образом и практиковали свальный грех, отчего среди них существовали раздоры из-за женщин, которые кончались драками и убийствами. Стоило богу ввести законный брак, как всё это сразу прекратилось, один человек имел одну жену. Он же покровительствовал благополучным родам и здоровью детей.

Бог — покровитель воинов появился по необходимости, ибо люди, размножившись по земле, начали бесконечные войны, которые шли (так в тексте) неправедно, а стоило этому богу вмешаться, как войны моментально стали справедливыми, а победа непременно доставалась правой стороне. Этот же бог благословил появление в обществе благородного сословия, людей, занимавшихся только войной и ничем более, упирая на то, что ремесло войны ничуть не хуже любого другого. Отсюда же книга выводила и священность власти короля, он — первый из воинов, только он способен защитить свой народ и потому народ обязан ему подчиняться и платить подати (да и всему военному сословию тоже).

Последним был бог смерти. О нём расписывалось, что возник он тогда, когда первые люди, перешагнув тысячелетний рубеж, устали от трудностей жизни и хотели покоя. Тогда верховный бог создал ещё одного бога (или позвал кого-то из уже имевшихся), поручив ему умерщвлять людей, не давая им жить бесконечно, а бессмертие оставил только самим богам.

Тут пришлось переключиться на понимание загробного мира, в текстах объяснялось, что человек, чей жизненный путь пройден, отправлялся в загробный мир, где пребывал в покое, получая всё то, что желал при жизни, при этом правда, упоминалось, что загробный рай — не настоящая альтернатива жизни, это просто беспробудный сон, этакая Матрица, которая у каждого своя. Крестьянин там собирал богатый урожай, ремесленник создавал шедевры, а воин день за днём участвовал в битвах. А тот, кто по мнению Дедушки Мороза… то есть, бога смерти, плохо себя вёл (особенно, как ни странно, это касалось безработных, не занимавшихся ничем из вышеперечисленного), отправлялись не в ад, а в вечное забвение. Подробностей я не нашёл, но, видимо, души их просто аннигилировали. Был абзац и про переселение душ, только распространялось оно на детей, умерших во младенчестве, условно, до того, как начали говорить. Считалось, что такие дети были рождены вопреки планам семейного бога, и следовало это рождение отменить, переселив душу в другого ребёнка.