Я раскрыла широко глаза, тяжело дыша. Мысли мыслями, но когда это произнесли рядом, страх накрыл с головой, и стало трудно соображать.

— Если бы ты была на моем месте, ты бы тоже боялась, — выдавила я.

Что при этом делать с ребенком-оборотнем, я так и не решила. Все, что меня занимало последнее врем — как прокормить нас, потому что это была самая большая проблема. Ни на какие другие решения средств и сил все равно не было.

Соня только вздохнула:

— Тебе виднее. Конечно, если мужчина не заслуживает доверия, с ним лучше не связываться.

Я отвернулась к окну. Эйдан меня не предавал, в отличие от меня. Сколько раз я убеждала себя, что поступила правильно, сбежав с базы, но все равно считала себя предательницей. Возможно, он считает, что имеет право теперь покупать меня за деньги. Неправильно мы как-то начали… А лучше было бы не встречаться вовсе. Ком вины только рос — перед Эйданом, которого предала, Роном, которого бросаю постоянно ради работы, и перед родными, которым вру. И как из этого вылезти — понятия не имею.

— Сонь, ты можешь поработать няней для Рона, пока я буду выполнять требования по контракту? — растерянно поднялась я.

— Ты же знаешь, у меня своя работа... — начала нерешительно она.

— А если я буду платить больше?

— Малышка, у тебя просто все так неопределенно, — поднялсь она следом. —Ты еще утром хотела сбежать… Но я всегда посижу с Роном, без проблем.

— Я уже подписала контракт, Сонь. Мне некуда бежать. А помощь с Роном понадобится… — Я умоляюще глянула ей в глаза: — Пожалуйста. Я оплачу три месяца вперед.

Соня вздохнула:

— Хорошо, Кристина. — И она пожала плечами. — Меня всегда возьмут на работу, нет проблем.

Я судорожно ей кивнула:

— Договорились.

Но, когда шла по коридору в свою конуру, состояние было таким подавленным, что хотелось упасть и не вставать. И только Рон в объятьях давал силы и уверенность. Я обняла его и скрутилась с ним на кровати.

Нужно будет попытаться расстаться с Эйданом как можно быстрее и двигаться туда, где Рону будет безопасно расти. Теперь у меня на это были деньги. Но по иронии —не стало свободы...

День проходил обычно. Дела кипятили голову качественно, но сегодня я был этому даже рад. Потому что каждый раз, когда взгляд цеплялся за диван, меня било током чувственных воспоминаний. Это было похоже на изощренную пытку… Голод крался по венам, как вирус, поражая тело. А я наблюдал и впервые молча сдавался.

Айвори все равно моя. Нервировало то, что не в моем жилище греет постель и электризует воздух, а где-то в старом вонючем гадюшнике, которым провоняли все ее вещи и она сама. Придется терпеть. Потому что терпеть ее ребенка мне пока не под силу, и вряд ли будет.

— Уэйн, к тебе посетитель, — тихо скользнула в кабинет секретарь. Волки плохо умели держать человеческие социальные дистанции, хоть и старались. Но сейчас, видимо, дистанции не требовалось. Пришел кто-то свой. — Сезар Грант.

— В переговорную, — коротко скомандовал.

Инстинкты диктовали свое — чужому самцу нечего делать на моей территории. Кабинет был последним местом, где стоило поддаваться желаниям, но разум отказывал, когда рядом была Айвори. И не только разум. Этот год без нее я медленно сдыхал, но с ее появлением все стало только тяжелее.

Сезар ждал у окна переговорной, стоя ко мне спиной. Странно. Он всегда казался продуманным и осторожным до мелочей, а здесь — откровенный вызов.

— Ты не дал знать, что я не ошибся, — глухо начал, так и не повернувшись.

— Извини, не было времени, — бесстрастно отозвался я, останавливаясь в нескольких шагах за его спиной. Ровно на той дистанции, чтобы дать ему понять — территория моя. — Твои услуги оплачены. Спасибо.

— Где она? — обернулся он, и я встретился с ним взглядом.

Колючий и требовательный, будто что-то произошло, чего я не знал. Что-то, что вывело его из себя.

— Дома.

— Почему не у тебя дома?

А я и забыл, с кем имею дело…

— А почему тебя это интересует? — Когда кто-то выходит из себя, смысла идти следом не было. Но пользоваться слабостью Сезара не хотелось. И я изменил вопрос: — Что с тобой?

Его взгляд дрогнул. И мне это не понравилось, потому что я испытал смутное беспокойство. За него. Мне нравился этот оборотень. Я был восхищен его профессионализмом и выдержкой. Но сейчас она ему изменила.

— Ты. Ты убил сегодня Патрика Дейси.

— Я много кого убил, — сложил руки на груди. — С чего это тебя вдруг обеспокоило?

— Не вдруг, — сделал он шаг в мою сторону. — У меня нет твоей цепочки — списка людей, которых ты приговорил.

— Им бы это не помогло.

— Я не собираюсь помогать им. Я хочу помочь тебе.