— Возьми и поменяй, — ляпнула я, не подумав.

— Не ожидал, что доверишь сразу, — оскалился Зверь с вызовом.

— Сначала тебя перебинтуем…

Мы замолчали на какое-то время. Я сосредоточенно взялась за смену повязки, а Эйдан принялся задумчиво следить за каждым моим движением. Сверток, что передал Сезар, я нашла в гостиной на полу. В нем обнаружилась банка из темного стекла с подробной инструкцией использования. Когда я отвернула крышку, по комнате разлился горьковато-мятный аромат.

— Доверимся баночке? — уточнила я.

— Доверимся, — слабо улыбнулся он. — Начну с баночки…

— Теперь желающих тебе добра стало еще больше, — заметила я, осторожно растирая мазь вокруг раны. Эйдан медленно растянул губы в усмешке, но промолчал. — И какие планы теперь?

Наверное, мне нужны его планы, потому что собственных не было.

— Не знаю, — улыбнулся. — А какие хочешь?

Я помолчала, сосредоточенно прикрепляя пластырь, прежде чем ответить:

— Ты нужен Рону, — перевела на него взгляд. — Я бы хотела, чтобы тебе он был нужен так же…

Вопреки моим ожиданиям Эйдан промолчал, и меня это озадачило:

— Ничего не скажешь?

— Не вижу смысла говорить… — Он повел плечом и повернулся к Рону, аккуратно взял на руки и направился к столику. — Не то чтобы я делал это каждый день… Но все же… проинструктируешь?

И правда, зачем говорить? У меня пропал дар речи, когда суровый Эйдан Хант заступил на мое место у комода, который я превратила в пеленальный столик. Да с таким серьезным видом, на который даже сонный Рон не нашел, что возразить.

— В следующий раз делай все дела, пока бегаешь в саду, — авторитетно посоветовал он, глядя сыну в глаза и смазывая чувствительную кожу кремом, а я прыснула сквозь слезы облегчения. Он сейчас будто срезал путы, стягивавшие все напряжением внутри, и страх лопнул вместе с ними. Мир моего ребенка, показавшийся сегодня невозможно чужим, вдруг стал ближе… Я представила, что даже если он сейчас обернется, я не испугаюсь, потому что Эйдан рядом. Он на самом деле делал для меня свой мир доступней.

— Прости, что не сказала, — вырвалось у меня, когда он снова устроил Рона в руках и понес к кровати.

Эйдан глянул на меня своим загадочным взглядом:

— Иди к нам…

— К вам? — усмехнулась.

— Туши свет и иди, — оскалился он. — Мы до утра кусаться не будем… Да, детеныш? — Рон сонно квакнул и скатился к папе под бок. — Или хочешь, чтобы я ушел?

Вопрос удивил.

— Думаю, Рон будет против, — прошептала, укладываясь с другой стороны. — А искать его снова я больше не хочу…

Похоже, я ошиблась во всем. То, что Эйдан меня спросил, отметало страхи о его полном самоуправстве. Кажется, ребенок пошел Эйдану на пользу — характер Зверя улучшался на глазах.

Утром я обнаружила себя в руках Эйдана с одной стороны и с Роном под боком с другой. По постели мельтешили солнечные зайцы, разгоняемые плетущейся розой за окном. В доме стояла сонная тишина, но по нервам все равно прошла волна колючего возбуждения вместе с горячим выдохом в шею.

— Как спала?

— Не помню…

— Мы заметили, — усмехнулся Эйдан и потянул с меня покрывало, оголяя грудь. — Дай полюбоваться…

Рон дернул носиком и, не раскрывая глаз, заворочался в поисках соска. Пара секунд, и тишина растворилась в сочном чмоканье. Я проследила, как Эйдан протянул к Рону руку и нежно погладил по щеке.

— Прости, я не спрашиваю… — хрипло шепнул мне на ухо, и я тяжело сглотнула, сжимая ноги.

— Тебе не надо спрашивать… — растерянно прошептала, не уверенная, что поняла его правильно.

Его близость и то, как он наблюдал за мной с ребенком, вызывала в душе бурю незнакомых эмоций. С таким же успехом можно было ходить по битому стеклу и испытывать от этого острое возбуждение…

— Тебе не надоело, что я не спрашиваю?

— Немного… — Я изо всех сил старалась отвлечься от необъяснимого желания подчиниться этому мужчине и прогнуться, подставляя шею. — Но, кажется, ты небезнадежен.

— Надеюсь… Расскажи, как ты жила одна все это время.

— Даже не знаю, с чего начать, — выдохнула, удивленная его отрезвляющим вопросом.