— Пока нет. А там — как будешь себя вести…

— Ну тогда мне надо быть в курсе, как ты хочешь, чтобы я себя вел, потому что в твоей кровати спать гораздо удобней. — И он оскалился так притягательно, что у меня щеки обдало жаром.

Тут можно было предложить договор уже ему… но куда его больше наказывать? И так уже наказан по горло.

— Пока что все идеально, — завороженно глянула в его глаза. — Если бы я мечтала о принце, он был бы похож на тебя.

— Это большая ответственность — быть твоим принцем.

— Не облажайся.

— Ни за что. Мы пойдем погуляем, ты не против?

Я задумалась немного, прежде чем ответить:

— Позовешь, если он станет оборачиваться? Хочу… привыкнуть…

— Тогда пошли с нами.

В саду было еще свежо, жара не успела разогнать живность по норам, и Рон сразу проснулся, услышав каскад запахов и звуков. Я выбрал место поудобней, без церемоний раздел ребенка догола и положил его в траву. Слышал, как часто задышала Айвори на такой поворот, но благоразумно промолчала, позволяя сейчас мне решать. Сын сразу перевернулся на животик и поднял голову, осматриваясь. Я опустился рядом:

— Не хочешь пробежаться? — улыбнулся.

К сожалению, первый оборот у него теперь будет долго ассоциироваться со стрессом. И нет, он не хотел оборачиваться. Никого ведь искать не нужно — мама и папа рядом, а значит все хорошо и так.

— Вообще, он рано обернулся, — заметил я.

— Я тоже нашла информацию, что оборачиваются после полугода. Думала, у меня есть время, — присела рядом Айвори.

— Время для чего?

— Думала подать документы либо в Аджун, либо куда-то еще, — опустила плечи она и сжалась.

— Правда поехала бы жить в Аджун? — удивился искренне.

— Ну а был выбор? Я понимала, что ребенку нужны свои…

— Они навсегда остаются чужими.

Рон делал вид, что не он вчера носился по саду медвежонком. С любопытством осматривался, ерзал, в итоге даже пополз, но оборачиваться зверем не хотел. Боялся. Или не видел необходимости. С другой стороны, мне это сейчас было только на руку.

— Можно тебя пригласить на обед?

Айвори непонимающе на меня посмотрела, не успевая за сменой темы. Но мне не давали покоя ее слова, когда вытащил ее с посиделок с Сезаром. Она тогда сказала, что ей хотелось, чтобы ее просто пригласили вот так посидеть, поговорить, пообедать…

— Возьмем малыша, погуляем, поедим где-нибудь…

Ее губы дрогнули в восхищенной улыбке:

— А если Рон обернется?

— Ну теперь тебе этого можно не бояться, — улыбнулся. — А властями Смиртона это не запрещено.

Айвори завороженно замерла, глядя мне в глаза.

— Хорошо, — кивнула. — Мы попробуем стать нормальными?

— Я бы хотел. — И я, наконец, поддался искушению и дернул ее за руку себе на колени. Айвори опешила — замерла зайцем и даже дышать перестала. Не стоило, наверное, ее тащить к себе так… Но я больше не мог терпеть. Мы занимаемся сексом, и он только разжигает голод прикосновений. Она сидела рядом, но ощущалась будто чужой, и меня это не устраивало. — Я скучаю… — Наверное, с этого стоило начать заново. А не со всего, что произошло. И я коснулся ее виска лбом: — Дико скучал по тебе все то время, что не видел…

Не хотелось, чтобы она думала, будто лишь ребенок поменял все между нами. Рон вдруг восторженно вскрикнул, найдя маму в моих руках, и замотал ножками, намереваясь занять свое место в моих запоздалых объяснениях. Айвори подняла его на руки и устроила так, что он мог видеть нас обоих. А сама вдруг обвила рукой мою шею и прижалась ко мне. Осторожно, испугано… и так трогательно и немного отважно. Будто зайка в лапах медведя.

— Доброе утро. Позволите? — послышалось осторожное позади. — Как удачно, что все пациенты в одном месте.

Нас обошел доктор и опустился рядом на корточки, заглядывая через плечо на Рона.

— Здравствуйте, — смущенно пролепетал мой зайчик и попытался сползти с колен, но я не позволил.

— Как себя чувствует тезка? — док поставил чемоданчик рядом.

— Он вчера обернулся, и мы переживаем, что это может быть тревожным симптомом, — залепетала Айвори.

— Ну вы все — сплошной тревожный симптом. — И он опустился рядом с Роном со стетоскопом. — Привет, — осторожно положил руку перед ним. — Это я, помнишь?

Мы с Айвори затихли, пока доктор осматривал сына. Я только успокаивающе поглаживал ее, сдерживаясь от того, чтобы не начать покусывать.

— Он здоров.

— Будет боятся оборачиваться? — потребовал я прямолинейно. Да, вложил немного обвинения в голос, ведь если бы он рассказал мне все сразу, малышу бы не пришлось пережить такой стресс. Хотя я прекрасно понимал, что док имел право не вмешиваться.

— Возможно, — вздохнул он. — Но тут теперь важен твой пример.

Мой пример никуда не годился, и я дал ему это понять взглядом, на что док не оставил мне шанса: