Шрифт:
Закончив объяснение, Тот выхватил свою лопату и одним прыжком ушел в портал.
Где-то в Шилкинском секторе
Забайкальской локации.
51°81' с. ш. 115°42' в. д.
– Шеф! – вбежал в кабинет Желтого плаща один из дежурящих на воротах демонов. – Шеф, там опять приперлись те монахи, с которыми вы дрались. Свиноид хамит и ломает граблями ворота. Лысый его уговаривает не бузить. Вас требуют.
– Да они охренели, что ли?! Я хх монаха и так отпустил за бесплатно. – взвился атаман и принялся облачаться в доспехи. – Вот точно говорят – сделай людям добро, они тебе в благодарность на голову насерят.
У ворот он появился ровно с той же репликой:
– Вы что, охренели?! – прокричал он, обнажая меч.
– О, явился крадун мэрских дочек! – заорал Жир, размахивающий граблями. – Это я, смерть твоя пришла, муа-ха-ха! Иди ко мне, попробуй моих грабель! Кстати, угадай загадку: «Два удара – восемнадцать дырок» – знаешь, что это такое?
На это разговор, собственно, и закончился, потому что Желтый плащ добежал до монахов и им пришлось парировать удары меча.
Этот бой был гораздо более жестким, чем первый, потому что Желтый плащ был в ярости. Он не так часто совершал добрые поступки, и монахи, вместо благодарности, явившиеся насмехаться над ним, выбесили атамана до последней стадии.
Но если вы ждете эпической битвы с попеременным превозмоганием, то зря. Мне, право слово, неудобно, но из песни слов не выкинешь – бой получился не только гораздо яростнее, но и несравненно короче первого. Честно говоря, он закончился полным фиаско, как и большинство предприятий, затеваемых по пьяному делу.
Выпитого на пиру оказалось недостаточно, чтобы затуманить свиноиду разум, но вот замедлить его реакцию у выпитой водочки вполне получилось. В итоге он пропустил брошенное атаманом заклинание «Паника», которое к тому же критануло.
После этого, позорно взвизгнув молочным поросенком, одержимый заклятьем Жир убежал куда-то вдаль, не разбирая дороги.
Оставшись один, Тот не продержался и двух минут. Желтый плащ обезоружил его, потом решил срубить голову с плеч, но в последний миг передумал, ударил плашмя и лишь оглушил.
– Пригодится еще, – заявил он своим нукерам. – Свяжите его и в пыточную. Как очухается – тридцать плетей ему пока влепите для разминки, а потом я его уже сам хорошенько порасспрашиваю. А пока у меня срочное дело есть. Мне одну предательницу зарубить надо. Которая папочке нажаловалась.
И, как был, с мечом наголо, он широкими шагами двинулся в свои же покои.
Глава сороковая. Шилкинский район, Чита
(в которой дела у паломников идут все хуже и хуже)
Где-то в Шилкинском секторе
Забайкальской локации.
51°81' с. ш. 115°42' в. д.
Знакомая нам дама интересной наружности сидела перед зеркалом, накладывая макияж. Увидев вошедшего мужа с мечом, она томно потянулась и сказала мурлыкающим голосом:
– Милый, ты такой брутальный, когда нервничаешь! Что случилось, почему ты опять такой бука?
Но «бука» молча схватил ее за волосы и бросил на пол:
– Ты – низкая женщина с сердцем собаки, – страшным голосом сказал волшебник. – Никогда я женщин не пойму. Вот чего тебе не хватало, а? Чего? Ведь когда я привез тебя сюда, ты стала жить как королева. Я одел тебя в шелка, подарил золотые украшения и исполнял все твои желания. За все эти тринадцать лет я не сказал тебе ни одного плохого слова. Зачем ты все сломала? Для чего? Кому ты порадела этим своим письмом? Кому теперь станет лучше? Теперь ты будешь мертвой, а я – несчастным до конца своих дней. Я, на свою беду, однолюб. За эти 13 лет мои чувства к тебе не охладели ни на градус! Наоборот – с каждым днем я все больше люблю тебя. Нет, не так. Я любил тебя, дура, и буду любить всегда. Прощай.
Его меч взмыл вверх для удара, а в глазах у женщины отразился предельный, бесконечный ужас. Она поняла, что у нее секунда, не больше.
– Не было письма, – затараторила она со всей возможной скоростью. – Не было письма, не было письма, не-бы-ло!!!
Меч замер в верхней точке.
– Хватит врать! – прорычал демон. – Свинья назвал меня крадуном мэрских дочек! Зачем бы они тогда вернулись, если их не твой папочка послал по твоей просьбе!
Но жена, казалась, его не слышала, она натурально билась в истерике: