В конюшне мэрии,

За час до этого.

После того, как мэр покинул масштабную пьянку, на выход потянулись и другие гости в летах – те, кому возраст и здоровье уже не позволяли пить ведрами и скакать под музыку часами. Среди них был и пожилой главный конюх мэрии, который, однако, не пошел домой, а решил заглянуть на конюшню. Лошадок главный конюх любил искренне и непритворно, отчего и работал в этой должности уже много-много лет и никому в мэрии и в голову не приходило задумываться об альтернативе.

В конюшне все было тихо и спокойно, и конюх даже немного расстроился – по пьяной лавочке он испытывал большое желание почесать языком, а повода для разговора не было. Не удивляйтесь – с лошадьми конюх беседовал часто, подолгу и охотно, а вот среди людей, напротив, слыл молчуном и букой.

Но в расстройстве хмельной лошадник пребывал недолго – в какой-то момент шествующий между стойлами конюх увидел лося Драка, неспешно хрумкающего овсом. После чего расплылся в пьяной улыбке – наконец-то собеседник был найден.

– Ну привет, привет, рогастый! – поздоровался он и потрепал ездового лося по шее. – Экий ты, брат, здоровенный, прямо душа радуется, на тебя глядючи.

Он достал из кармана кусочек сахара и скормил сохатому.

– Надо будет тебя завтра к себе в конюшню перевести, чтобы ты здесь начальству глаза не мозолил. И что это ты на меня косишь лиловым глазом? Все, брат, приехали! Выморочная ты теперь скотина, не осталось у тебя никаких хозяев. Мой теперь будешь. Что «пфу», что ты мне фыркаешь, скотинка? Нету у тебя никого, говорю тебе!

И он подробно пересказал Драку все события торжественного пира, включая отбытие на битву Жира с Тотом, ответный визит Желтого плаща и «расколдовывание» Четвертого.

Наболтавшись, он подсыпал Драку в ясли еще немного овса, велел морально готовиться к переезду и, пошатываясь, удалился в направлении своей коморки при конюшне, где часто оставался на ночь. Минут через пятнадцать оттуда донесся заливистый храп.

А лосемот по имени Драк понял, что будущее миссии теперь зависит только от него – больше спасать попавших в беду паломников некому. Превращенный в тигра Четвертый сидит в клетке, а Жир и Тот наверняка в плену у колдуна – иначе бы он не рискнул отправиться в гости к тестю.

Вот с него и начнем!

Драк открыл системные сообщения. Ничего не изменилось – условия выполнения квеста все так же обязывали его провести все паломничество в зверином облике, лосином или бегемотьем – без разницы. Принять гуманоидный образ он мог только три раза за все путешествие, причем на очень жестких условиях – вернуться в привычный облик он мог лишь на час. Ровно через 60 минут Система принудительно превратит его в лося или бегемота, но оставит небольшой бонус – еще два часа после обратного превращения он сохранит умение разговаривать.

Хочешь не хочешь, а надо было тратить первое превращение. Драк порадовался про себя, что его на ночь расседлали – хорош бы он был в гуманоидном облике с седлом на спине и с уздечкой во рту!

После чего произнес заклинание.

И превратился в уже знакомого нам демона огромного роста с рогами на голове и бегемотьими ногами.

«Мда… – подумал принц, лишенный наследства. – В таком виде бродить по мэрии огромного человеческого города вряд ли разумно. Хорошо, что в Верхних Планах я прошел курс „Искусства тридцати шести превращений“».

И он произнес другое заклинание, обернувшись высоким и мускулистым молодым человеком лет двадцати пяти. Довольно красивым, кстати, разве что немного широким в кости – бегемотью кровь никуда не денешь. Но это его не портило – скорее, наоборот, придавало шарма.

«Прежде всего – оружие! – подумал Драк. – Судя по тому, что этот волшебник на равных дрался против Жира и Тота одновременно – он очень силен, и шансов одолеть его в честном поединке у меня немного. Значит, нужно будет застать его врасплох, а для этого мне нужен хотя бы нож».

Увы, но беглый осмотр конюшни ничего не дал – если здесь и было оружие, оно было надежно спрятано. А таймер меж тем неумолимо тикал.

«Черт! – выругался про себя Драк. – Некогда уже искать, будем разбираться по ходу пьесы».

Он выскользнул из конюшни, аккуратно притворив за собой ворота, и бесшумно устремился к главному корпусу, где горели окна и играла музыка. Уже начинался рассвет, но сумерки еще были достаточно темными, чтобы скрыть все перемещения во внутреннем дворе мэрии.