– Куда? – коротко осведомились они.

– Дык это… К Маме, – покойник Стеклянный просветил его по дороге, что старуха не выносит никакого другого обращения и все зовут ее просто «Мамой». – Гонец из Новой Бряни, по поручению, значится, сына ее, Алтана Унэгэна.

– Жди, – коротко велела одна из охранниц, а вторая зашла в дверь – судя по всему, доложить.

Вернулась она только минут через пять, причем изрядно взвинченной. Она вышла из дома, хлопнув дверью сильнее, чем требовалось, и Псих мог бы поклясться, что она еле слышно выдохнула под нос: «Сука».

– Проходи, – уже на нормальной громкости произнесла она и кивнула не дверь. – Идешь прямо, третья комната.

Псих прошел первую комнату без остановки, а во второй остановился, разглядывая через дверной проем сидевшую за письменным столом пожилую женщину.

– Что встал? – не поднимая головы, осведомилась Мама. – Проходи, боязливый, хватит прятаться.

– Здравствуйте, – поклонился Псих, зайдя в комнату.

– Здоровей видали, – отрезала бабуля и пожаловалась потолку. – Что-то шестерки, сыночком присылаемые, все мельче и мельче становятся. Скоро карликов ко мне отправлять начнет. Насекомых каких-нибудь. Тараканов и клопов.

– Насекомые не могут пройти преображения, – зачем-то сказал Псих. – У них отверстий на теле не хватает.

– Ты это мне? – Мама удивилась настолько, что даже захлопнула читаемую книгу. Наверное, если бы реплику подала чернильница, она удивилась бы меньше. – Тогда это у тебя мозгов не хватает.

И она позвонила в колокольчик. В комнату тут же вошла секретарь, которая, похоже, стояла за дверью, ожидая сигнала.

– Запиши себе и мне напомни, – велела Мама. – Чтобы я не забыла сжечь этого энтомолога на костре, когда все закончится.

Секретарша, кивнув, заскрипела пером.

– Тебя с чем прислали, исследователь живой природы? – меж тем осведомилась старуха.

– Дык это… – замялся гонец и заученно забубнил. – Алтан Унэгэн почтительно приглашает вас на поедание плоти Штанского монаха и просит прихватить с собой Золотой шнур от занавеса.

– О как! – хмыкнула пенсионерка. – Почтительный сынуля никак вспомнил о существовании старухи-матери и решил от щедрот бросить ей пару кусков мяса… Надо же, небывалое бывает. Правда, похоже, в компенсацию тратам наш рачительный хозяин решил отжать у меня Шнурок, но это мы еще посмотрим. Интересно, откуда у них Штанский монах взялся? Если верить последним сплетням, это весьма пользительный для долголетия молодой человек со «Святостью». Алло, вошелюб, не тормози, это был вопрос.

– Ой, извините, – встрепенулся Псих. – Мунгэн Унэгэн поймал. И его, и его спутников – Жира и Тота.

– Надо же, и от Слона в хозяйстве может польза быть. Я думала, эти животные только серют много, а бревна таскать уже не хотят. Интересно, а что с Психом?

На сей раз посыльный не тормозил, а ответил сразу:

– Точно не знаю, но, похоже, еще не пойман.

– Это плохо, он в этой компании самый опасный. Во времена моей молодости о нем много шумели, но потом он основательно присел и исчез с радаров. Если он хотя бы половину навыков сохранил, у моих обалдуев могут быть серьезные проблемы.

«Не могут, а обязательно будут!» – мысленно подтвердил Псих, но из образа не вышел, так и стоял, полусогнувшись в поклоне. А старуха меж тем опять позвонила в колокольчик. Явившейся, подобно призраку, секретарше было сказано:

– Закладывайте карету, выезжаем через десять минут. Визит рабочий и максимум на день, поэтому все нахлебники могут шею не мыть – они остаются дома и занимаются хозяйством. Когда вернусь, каждый доложит мне, что он за это время сделал полезного. Со мной едешь ты и две охранницы. Слышь ты, мухожук, ты за кучера сработать сумеешь? Что ты там глаза таращишь, как кот, гадящий на свечку? С лошадьми, говорю, управишься?

При упоминании лошадей Псих изменился в лице и отчетливо скрипнул зубами. Но сдержался – хоть и с огромным трудом.

– Так точно-с! – закивал он. – Управимся. Не извольте сумлеваться.

– Какой-то ты мутный, – задумчиво протянула дама, внимательно меряя его взглядом. – Надо будет и впрямь не забыть тебя сжечь. Исключительно во избежание, как говорится. Слышь, ты, секретутка! Пункт о сжигании этого идиота подчеркни дважды и поставь «нота-бене». Все, пошли вон отсюда, я буду собираться. Выезд через восемь минут.