Шрифт:
Хохоча как безумный, Алтан Унэгэн взмахнул веером второй раз, потом третий, четвертый…
Семь.
Семь волн огня прокатилось по месту, где стоял Псих.
Все, что могло гореть – рассыпалось золой. Все, что не могло – расплавилось. Даже сама земля запеклась полуметровой стеклянной коркой.
Когда вдаль ушла последняя, седьмая волна огня, старший лис засмеялся безумным смехом.
– Вот и все! – крикнул он в небо. – Брат, ты отомщен!
И тут же захрипел, словно поперхнувшись.
С выжженной земли поднялся присевший на одно колено Псих.
Его одежда сгорела дотла, шерсть на коже так же обратилась в пепел. Но в остальном он был цел и невредим, лишь глаза стали насыщенно-огненного цвета.
Обезьян сплюнул и спокойно сказал:
– Все-таки ты плохой мальчик, который не слушался маму. Разве тебе мама не рассказывала старую сказку про плененного обезьяна и волшебную муфельную печь? Похоже, не рассказывала. Иначе бы тебе и в голову не пришла идиотская идея жечь меня огнем.
Псих крутанул посохом «мельницу», и, нимало не смущаясь своей наготы, неторопливо двинулся вперед.
Алтан Унэгэн затрясся от ярости, негодования и бессилия. В сердцах бросив на землю разрядившийся бесполезный артефакт, он крикнул:
– Уходим!
Развернулся и большими прыжками побежал куда-то на юго-запад. Немногочисленные уцелевшие лисы последовали за ним.
Псих не преследовал беглецов. Подобрав веер из бананового листа, он развернулся и пошел ко дворцу, который, к счастью, остался в стороне от огненных волн.
Обезьян шел, опираясь на посох, и мерные постукивания золота по камню гулко отдавались в пустых помещениях. Дворец будто вымер – во всем огромном здании, казалось, не осталось ни одной живой души, все – от стариков до младенцев – ушли с Алтан Унэгэном.
Обезьян подошел к растерзанному столу, за которым много часов пьянствовали братья. Увидев стоящий на столе графин, он хмыкнул и присоединил его к остальным артефактам, отправив в пространственный карман. Потом, не поворачиваясь, поинтересовался:
– Вы так и будете в бассейне мокнуть, словно алкоголики в сауне? Вылезайте уже. Поселок наш.
Глава сорок девятая. Старая Брянь. Новая Брянь. Верхние Планы
(в которой мы знакомимся и почти сразу прощаемся с четвертым лисьим хаем, а длинная «лисья» арка наконец-то заканчивается)
п. Старая Брянь,
Заиграевский сектор
Бурятской локации.
51°34' с. ш. 108°06' в. д.
В поселке Новая Брянь победившие паломники в прекрасном расположении духа разыскали на кухне рис, муку, овощи, разожгли очаг, приготовили себе постной пищи и наелись досыта, после чего улеглись спать.
А в поселке Старая Брянь в это время встречали главу клана – именно туда, в логово мамы, бежал потерпевший поражение Алтан Унэгэн. Он рассказал тамошним лисам, а, точнее, лисицам обо всем, что произошло – о прохиндействе и переодеваниях Психа, завершившихся гибелью Мамы и бесславной кончиной Мунгэн Унэгэна.
Лисицы возмущались, громко кричали и требовали мести, в результате чего разбитое войско Золотого лиса изрядно приросло женщинами-воительницами, ранее подчинявшимися Маме. Вот только было их в Старой Бряни не особенно много, да и артефактов никаких там не осталось. Идти с таким войском на Психа – значило заранее расписаться в поражении.
Вот только старший брат был самураем по сути своей, и вопроса – идти или не идти мстить, перед ним не стояло. Он собирался рискнуть всем – а там уже или победить, или проиграть окончательно, без возможности реванша. Но при этом Золотой оставался хорошим управленцем и неплохим военачальником, а потому старался максимально повысить шансы, и не упускал возможности усилиться там, где это возможно.
Поэтому он сразу вспомнил о четвертом хае лисьего клана – младшем брате мамы по имени Яшмовый лис. Тот был самым слабым из высокоуровневых бойцов, и у него даже не было артефактов – но он все-таки был хаем. И дядина помощь могла оказаться той самой соломинкой, которая сломает спину верблюда. Дядина база была немного на отшибе, в поселке Усть-Брянь, что на реке Уде. По счастью, Яшмовый лис был, наверное, единственным человеком на Земле, который не только мог вытерпеть Маму больше пяти минут, но и сохранял с ней дружеские отношения уже много лет. По такому случаю в Старой Бряни и Яшмовый лис стояли парные артефакты, работавшие как телефон, и брат с сестрой по вечерам периодически болтали.