Когда квота была выбрана — началась дикая тусня уже в рамках квоты. Нам, уже жившим наверху, быстро пояснили, что сюда берут не только не всех, но и не навсегда.

Во-первых, Верхние Планы можно покинуть вперед ногами. Если кого-то из тамошних жителей убивают, и они уходят на реинкарнацию — как сегодня ушли Волков с Семеновым — на место выбывших с Земли возносятся новые. В рамках квоты, разумеется. Но смерть — не единственный выход оттуда.

Вскоре стало понятно, что рейтинговая система едина для всех уроженцев Земли. Грубо говоря, если самый низкий уровень у землян, живущих в Верхних Планах — 217-й, то, как только кто-то на планете возьмет 218-й, он будет вознесен, а обойденный им небожитель вернется на малую родину. Многие поднявшиеся в Верхние Планы и решившие немного отдохнуть от бешеной гонки, посыпались обратно на Землю звездопадом. Таких здесь называют «падшими». В общем, что там, что здесь — все, как говорила Королева: «Даже чтобы просто оставаться на месте, надо очень быстро бежать».

Но иногда вверх поднимаются не отдельные люди или демоны, а весь мир целиком. Тогда мир нулевой ступени становится миром первой ступени, а пространство Верхних Планов становится больше — потому что Верхние Планы из миров первой ступени и состоят.

А вот теперь слушай внимательно, это очень важный момент.

Быть миром нулевой ступени — это тупик. Хваленая Система, о пришествии которой так мечтали во времена моей молодости писатели-литРПГ-шники (не они ли ее и накликали?) — это не благо, а проклятие.

— Почему? — не выдержал Четвертый.

— Потому что она инициирует войну всех против всех. Чтобы подняться — надо качаться. Качаться можно только за счет других. Выбор простой — либо ты качаешься на них, либо они прокачаются на тебе. И если люди между собой еще могли теоретически договориться, но прокачка животных спутала все карты и окончательно актуализировала лозунг «Бей всех, очки лишними не будут».

Но это, как я уже сказал, тупик. Миры нулевой ступени выполняют одну-единственную задачу — поставляют мирам Верхних Планов элитных особей, отобранных в результате жесткого отбора. Это даже не сырьевой придаток, это вообще не пойми что — добровольно сливать чужим лучших, накапливая у себя отбракованных. Пока понятно?

— Понятно. — кивнул Четвертый. — Непонятно только, а что делать-то? Вы правильно сказали — здесь нет выхода. Если кто-то не будет качаться, его просто отправят на реинкарнацию, а количество перерождений тоже не бесконечное.

(в которой наш герой принимает решение)

о. Рикорда, часть архипелага

Императрицы Евгении.

42°52' с. ш. 131°39' в. д.

— Вот! — наставительно поднял палец Штанский — Именно! Тем не менее выход есть, он очень простой и состоит всего из двух слов — «нравственное самосовершенствование». Ничего другого человечество так и не придумало за всю свою историю. Любая глобальная идея, овладевавшая человечеством, будь то христианство или коммунизм, всегда имело в своей основе нравственное самосовершенствование. Грубо говоря, чтобы людям стало хорошо жить, люди сами должны стать лучше. Ты меня понимаешь?

Четвертый пожал плечами.

— Полная ерунда это ваше нравственное самосовершенствование. Старый был очень хорошим человеком, он реально старался стать лучше, каждый день старался. Но выжил он только потому, что прибился к приюту. Да и там не сказать, чтобы шиковал. Ну и как ему помогло это нравственное самосовершенствование?

— Тебе сколько лет, монах? — вдруг спросил Император.

— Шестнадцать. — честно ответил Четвертый.

— Ну да, — кивнул Император и его глаза опять погасли. — Кто в шестнадцать лет думает о таких вопросах?

Он махнул рукой и замолчал. Молчание все тянулось и тянулось, и с каждой секундой становилось все более тягостным.

— Я думал об этих вопросах. — решился вдруг на откровенность Четвертый. — Мы об этом со Старым много говорили. Он всегда говорил, что в монахи ушел, потому что устал в грязи жить — хоть и знал, что предрасположенности к этому классу у него нет и уровней он не поднимет. Я его очень уважал, и если бы все были такими, как Старый — мне никакие Верхние Планы даром не нужны. Но все такими никогда не будут. Это каждый сам для себя решает, это чисто личное. Старый говорил — заставить быть хорошим нельзя. И это правда.

После этих слов Император опять оживился:

— Ты знаешь, я рад, что ты это сказал. Но ответ на твой вопрос несложный, я удивлен, как ты сам до этого не додумался. Старый прав, быть хорошим заставить нельзя. Но можно создать такие условия, когда быть хорошим выгоднее, чем быть плохим. Именно этим мы и собираемся заняться. И в твоих силах нам помочь. Задай мне опять правильный вопрос — только не спрашивай, что тебе надо будет делать.

Четвертый немного подумал и спросил:

— Как становятся мирами первой степени?