И не прогадал — умение «Узун-кулак» хоть и потребляло прану как не в себя, но и работало на совесть — голоса он услышал практически за километр. Беседовали трое, судя по долетавшим обрывкам разговора — собравшиеся в этой дикой местности на конспиративную встречу.

Псих подобрался еще ближе и наконец-то увидел собеседников. Здоровяк в черном — явный демон и, похоже, боевик не из последних. «А не мой ли это клиент?» — тут же заподозрил Псих. Компанию ему составлял стопроцентный человек, очень похожий на отожравшего ряшку муниципального чиновника. Третьим оказался одетый в серое чешуйчатый демон — не то из ящериц, не то из змей. А может — из варанов. Короче — мелкий, неприятный и какой-то скользкий.

Уровень пробился только у Скользкого — 172-й, а те двое, судя по всему были то ли неплохо прокачены, то ли хорошо закрыты.

Чиновник с Черным спорили:

— Да не могу я, Черный. — горячился муниципал. — Я и так твою добычу обналичиваю в приоритетном порядке, а у меня, между прочим, своя фирма есть. Я свой интерес тоже должен соблюсти, ты ж моих детей кормить не будешь. Да и вообще, сейчас не то время, чтобы наглеть! Наверху антикоррупционная компания объявлена, между прочим, а ментам тоже отчитываться надо. Значит что? Значит, двоих-троих некстати высунувшихся назначат козлами отпущения и закроют лет на десять. Поэтому я тебе и говорю — не время сейчас борзеть. Сейчас потише дела вести надо. И встречаться нам так часто ни к чему. И так, знаешь ли, слухи ходят…

— Нормально. — хмыкнул Черный. — Может, ты и на юбилей мой послезавтра не придешь? Раз уж у тебя такая конспирация.

— Не, Черный, ну зачем ты так говоришь? — чиновник явно обиделся. — Мы что — первый год с тобой работаем? Я что тебе — неуважение когда-нибудь высказывал? Я что — хоть раз фуфло на именины принес в качестве подарка? Я к тебе со всей душой, а ты?

Но Черный, видать, чуял за собой силу, потому что заднюю отыгрывать и не подумал.

— Марикович, ты, знаешь, тоже в бутылку не лезь! Ты сам эту гнилую тему начал: «надо реже встречаться», «меня менты пасут…». А то я не в курсе, что все менты городские у тебя кормятся. И не просто кормятся — в три горла жрут, как свиньи из лохани. Кто ж из них тебя, кормильца, пасти-то будет? Да они сами того порвут, кто тебя сдать решит. На подходе растерзают и косточки обсосут. Ладно, я тебе сказал про товар, ты услышал. А дальше сам думай. Делай выводы. Там твой интерес тоже заложен, и немалый.

— Я подумаю, — кивнул биробиджанский чиновник, но глаза у него были нехорошие. Обиженные у него были глаза.

— А меня-то з-з-зачем с-с-сдернул? — спросил Скользкий. — Или у тебя ко мне тоже вопросы появились? Пос-с-ставки некачественные делаю?

— Да не, братан, какие к тебя вопросы могут быть? — успокоил его Черный. — Ты алхимик от бога, лучше тебя в наших краях никого нет и еще долго не будет. Тут у меня тема появилась по поводу юбилея. Я тут, понимаешь, себе подарок на день рождения сделал, и мне оценщик нужен. Хороший. И не болтливый. Сможешь найти?

— В какой облас-с-сти? — явно заинтересовался алхимик. — Если з-з-з-зелья или пилюли — ты сам с-с-с-сказал, лучше меня нет.

— Да нет. — поскучнел атаман. — Артефактор нужен.

— В какой облас-с-сти? — повторил змей. — Артефакты раз-з-з-зные бывают.

— Да так… Бронька. — замялся Черный. Ему явно не хотелось детализировать, но делать было нечего, продолжай, раз уж начал, и он неохотно выдавил из себя. — Ряса. Монашеская.

— Не понял. — чиновник настолько удивился, что даже влез в разговор. — А игумен что — помер, наконец, что ли? Это же его тема. Или погоди, погоди… Так ты что — настоятеля накуканил что ли?

И Марикович заржал. Скользкий тоже мерзко захихикал. Черный поморщился:

— Неважно. Ну так что — найдешь оценщика?

— Так сразу и не с-с-с-скажу. — пожал плечами алхимик. — Сам понимаешь, с этим вопрос-с-с-сом все сразу в монастырь идут, поэтому вряд ли кто эту тему прокачивал. Пос-с-с-спрошаю у ребят, но ничего не обещаю. Не думаю, что найду, если чес-с-стно. Тебе проще будет в Хабару с-с-смотаться.

— Понял. — кивнул Черный. — Ладно, тогда разбегаемся? До послезавтра?

— До послезавтра — ответил чиновник, а Скользкий просто кивнул.

Черный, помахав рукой на прощание, прыгнул в воздух и полетел на невидимом сноуборде по направлению к горам. Чиновник тоже оседлал ветер и крикнул алхимику:

— Тебе в город?

— Не, ез-з-зжай сам. — помотал головой змей. — Я тут травки пос-с-с-собираю, раз уж выбрался за город.

«Отлично!» — обрадовался Псих, решивший взять «языка» и вытрясти из него полезные сведения о Черном.

Дождавшись, пока чиновник исчезнет из виду, он встал в полный рост. И, не скрываясь, постукивая посохом, как стеком, по ноге, двинулся к алхимику.

— Вечер в хату, коррупционеры! Братан, у меня к тебе пара вопросов. Просвети, ты, как-никак, ученый муж. Просвещение — твоя профессиональная обязанность.

Но разговор не заладился. Змей молча выхватил стилет и с неожиданной яростью набросился на монаха.

— С-с-сука! — свистел он сквозь зубы. — Шпион с-с-сраный! С-с-смерть тебе!!!

— Эй, эй, ты что развоевался, Аника? — Псих удивленно отбивался посохом. Дрался алхимик не очень умело, но вот ярости в нем было на троих. — Палахче, братан, палехче, я ведь и обидеться могу!