Утром Псих ушел из монастыря в отвратительном настроении. Лететь он не стал и молча мерил дорогу ногами. Ему надо было подумать. Демон не без оснований подозревал, что Черный из ворот больше не выйдет, стучи — не стучи. При этом никакого пусть даже рабочего плана — как его выманить из логова — в голове у Психа так и не зародилось. А до пещеры уже вон — рукой подать.

Настроение от всего этого, сами понимаете, только падало, поэтому, услышав через Узун-кулак чьи-то шаги навстречу, Псих спрятался в придорожных кустах даже с какой-то радостью и предвкушением. Ему было крайне необходимо сорвать на ком-то злость.

В обратном Психу направлении, то есть из пещер к монастырю, топал какой-то сатироподобный демон — мелкий, кудрявый и копытный. Не иначе как бывший баран.

Псих даже разговоров заводить не стал — выпрыгнул на дорогу и одним ударом посоха отправил ходока в лучший мир, подарив ему теоретическую возможность перерождения в Стране Бескрайних Пастбищ.

После чего обшарил тело и извлек из-за пазухи конверт.

Конверт скрывал открытку — весьма, кстати, приличную. Открытка была адресована настоятелю монастыря.

Псих хмыкнул и погрузился в чтение. Текст был коротким:

«Ваше высокопреподобие! Смиренно кланяюсь Вам и приглашаю на свой юбилей в известное Вам место завтра к 16 часам. Очень надеюсь, что здоровье не помешает вам нанести визит, а я буду очень рад Вас видеть в кругу самых близких мне людей. Посидим по-дружески, будут только свои, без посторонних».

Подписи не было.

Псих хмыкнул гораздо громче. График его настроения отбился от дна и уверенно начал расти.

— А дед-покойник тоже, я смотрю, на прикорме у Черного сидел. Хм… Ну а почему нет? Если он ко мне не выйдет — могу же я к нему зайти? Облик этого игумена я еще тогда срисовал… Надо только детально проверить — не сильно ли мне функциональность «Преображения» урезали. По идее, не должны были, это не боевое умение, но лучше сейчас перестраховаться, чем потом личина неожиданно спадет.

Псих улыбнулся. План стремительно обретал очертания.

Минут через десять к воротам пещеры разбойников, бодро стуча кривым деревянным посохом, подошел настоятель монастыря — уже сутки как покойный и даже похороненный.

Он уверенно постучал посохом в дверь.

Дверь открыл все тот же козлина, хамить в этот раз не стал, напротив — вежливо поклонился. Ответной любезности не дождался, игумен лишь спросил:

— Черный на месте?

— Ну а где ему быть? — ответил привратник.

— Веди. — коротко бросил настоятель.

Козел отодвинулся, пропуская монаха внутрь и захлопнул дверь.

Ура! Получилось!

Шествуя за привратником, спрятавшийся под личиной Псих внимательно изучал обстановку. Ну что сказать… Обустройство пещеры впечатляло. Денег Черный влил немало. Здесь даже зимний сад был с магическими лампами.

Впрочем, шли они недолго, и путь их завершился в отсеке, чрезвычайно напоминающем офисную приемную. Вот только вместо сексапильной секретарши за столом сидел здоровенный демон с панковским гребнем на чешуйчатой голове. За его спиной была дверь — первая за всю дорогу и опять — очень неплохо навороченная.

— Все сидишь? Все на борьбу с геморроем! — приветствовал секретаря невоспитанный козел и озвучил очевидное. — У нас гости.

При виде настоятеля секретарь встал и почтительно поклонился.

— Рад вас видеть, ваше высокопреподобие. Подождите минутку, я доложу.

И скрылся за дверью. Козлина тоже ушлепал на свой пост. Судя по всему, настоятеля здесь хорошо знали и ничуть не опасались.

— Там старый хрыч приперся. — доложил секретарь подписывающему открытки Черному. — Из монастыря.

— А этим мощам чего надо? — удивился тот. — Я посыльного к нему час назад отправил, не позже. Туда-обратно по любому никто обернуться не успел бы. Боюсь, этот тоже за рясой явился. Спрячь-ка ты ее в сейф, а я пока с ним в приемной поболтаю.

— Понял, — поклонился секретарь.

— Какие люди! — радушно завопил Черный, картинно появляясь в дверях. — Ваше высокопреподобие! Рад, рад. Чем обязан визиту? А я к вам, кстати, человечка заслал только-только. С приглашением. Юбилей, да.

— Да, я в курсе. — сварливо ответил псевдонастоятель. — Встретил по дороге. Спасибо, буду, с подарком, как положено.

— Тогда чем обязан? — улыбку Черный держал профессионально.

— Дело у меня к тебе. — проскрипел Псих. — Рясу ты у меня подрезал?

— Какую рясу? — лицо Черного можно было использовать для социальной рекламы: «Искренность и открытость — залог успеха».

— Да ты, ты… — махнул рукой фальшивый старикашка. — Я еще вчера понял, что ты, потому что больше некому. А сегодня утром мне уже настучали, что ты оценщика на нее ищешь. А вот это уже ни в какие ворота. Черный, у тебя совесть есть? Ведешь себя не как сосед, а как говно. Ну спер — ладно, спер, бывает. Все равно ряса не моя, это ты не меня обнес, а того лоха приблудного. Пускай у него голова болит. Но при живом мне другого оценщика искать?! Конкурентов мне здесь плодить? Ты что — куска хлеба меня на старости лет лишить хочешь? Вот кто ты после этого?