Но это еще ладно, с пацаном проблема небольшая, он телок-телком, а со «Святостью» мрут так же, как и без нее. Но вот эта волосатая рожа с ним мне совсем не нравится. Из него монах, как из говна стилет. И опознание у меня на него не прошло. А это значит — либо «Скрытность» вкачена, либо уровень запредельный для моего 170-го. В любом случае с ним сюрприза жди. Ну не отдают такие вещи, как эта ряса, такому лоху, как этот пацан. Значит, кто-то рядом ходит, бережет. Короче, чуйка моя орет, надрывается. Как пожарная сирена.

Что бы я сделал.

Я бы пожертвовал гостевым домиком.

Дверь поленом подпереть. Ставни на окнах засовами заложить. Стены хворостом обложить — и запалить к ёкаям. Пес с ним, с домиком — отстроим еще. Зато мы вообще не при делах получаемся. Курили, придурки, в постели. Или просто свечка упала — мало ли как оно в жизни случается?

Он развел ручищами и с искренним сожалением сказал:

— Ну, не повезло мужикам. Бывает. Жалко их, но что сделаешь?

Он понизил голос.

— И, самое главное, хворост мы и вдвоем натаскать сможем. Сами знаете — чем меньше народу, тем легче статья.

Настоятель покрутил головой.

— А ты растешь, сын мой. Умнеешь на глазах. Отлично сказано. Вот прямо вдумчиво подошел.

И он внимательно посмотрел на телохранителей.

— А что стоим? Давайте уже за хворостом. Летние ночи коротки.

(в которой все еще сильнее запутывается)

с. Валдгейм,

Еврейской автономной локации

48°41' с. ш. 132°58' в. д.

Едва Левый и Правый аккуратно пристроили у стенки первые вязанки с хворостом и пошли в дровяной сарай за следующими, только что храпевший Псих перестал издавать звуки и открыл глаза.

Ни разу не скрипнув кроватью, он легко спрыгнул на пол, щелкнул пальцами и стал полупрозрачным, почти невидимым. Посмотрев на свои частично просвечивающие ноги, обезьян скривился, как будто лимон разжевал, и пробурчал:

— Позорный седьмой уровень умения оставили, гниды. Хорошо хоть не видит никто эту стыдобу. Ладно, для здешних колхозников сойдет.

Он еще раз щелкнул пальцами, и безо всякого портала перенесся на крышу. Там он мгновенно срисовал уходящих Левого и Правого, и, свесившись с крыши, хмыкнул, увидев подпертую дверь, заложенные окна, и две вязанки хвороста, прислоненные к стене.

— Квод эрат дэмонстрандум! — не то посетовал, не то выматерился он. — Ладно, по крайней мере им хватило ума не врываться к нам с обнаженными мечами и криками: «Запасайтесь гробами, сволочи!». Минут пятнадцать у меня точно есть, дровяной сарай не близко, таскать далеко.

Он опять перенесся в гостевую комнату, посмотрел на мирно спящего Четвертого, прислушался к Драку, храпящему в стойле, и вздохнул:

— Эх, молодость, молодость. Когда поют солдаты, спокойно дети спят. Ладно, пацан, не сцы, солдат ребенка не обидит. Не убивать — так не убивать.

Он повесил в комнате фиолетовый портал и прыгнул в него.

Неизвестно где в Верхних Планах

Офисное совещание было в самом разгаре. Слово «разгар» следовало понимать буквально — атмосфера в комнате была крайне накаленной. Очень недовольный месячными показателями шеф в процессе разноса раскалился добела и сейчас карал виновных и непричастных неиллюзорно и немилосердно. В самый пик экзекуции прямо над длинным столом появилось зеркало портала, из которого вывалился маленький обезьян в оранжевой монашеской рясе и полосатой самопальной меховой шапочке.

Монах непринужденно уселся на столе, по-турецки поджав ноги, помахал начальнику ручкой и изрек без пауз между словами:

— Привет-Кабан-триста-лет-тебя-не-видел-помнишь-ты-мне-должен?

Лицо начальника стало цвета ветчины, и самые слабовольные из подчиненных едва не забились под стол. Но ожидаемого термоядерного взрыва не последовало. Босс на удивление ровным голосом сказал:

— Планерка закончена. Никого не задерживаю, продолжим позже.

Псих дождался, когда возникшая в дверях пробка рассосется и только оставшись с боссом тет-а-тет, подал реплику:

— А ты, Кабан, я смотрю, без меня совсем опустился. Окончательно из секача в офисную крысу переродился.

— Это дискуссионный вопрос, Псих, где сечи жарче. — все тем же ровным голосом ответил Кабан. — У меня здесь стабильно пять-семь эпических битв в неделю. То с подрядчиками, то со смежниками. Я наши старые времена как отпуск у моря вспоминаю — какая же, блин, спокойная жизнь была!!! Всех забот — клевцом махать да щитом отмахиваться. Благодать!

Он хмыкнул и неожиданно теплым голосом сказал: