— Так мне все послышалось? — обезьян саркастически поднял брови. — Мартышка к старости слаба ушами стала?

Но свин на подначку не повелся, а только хмыкнул:

— Да нет, ты все правильно услышал. Я своих не бросаю. Но то своих. А вот здесь, напарник, еще большой вопрос — а свои ли вы мне? Я нормально жил, не без проблем, да, но нормально — так, как хотел. У меня была жена, дом, хозяйство, работа — все было! А потом появился ты — и опа! У меня больше ничего нет, а я без штанов иду с вами искать на неприкрытое приключений. Знаешь, такое обращение обычно беззаветной любви не способствует. Я вообще-то, к вам не рвался. Меня, вообще-то, вы на это дело подписали, предварительно нагнув и зафиксировав. И поставив перед выбором — либо к вам, либо в землю. А в таких случаях, родной, запредельной верности нашему общему делу ожидать проблемно.

Псих только криво усмехнулся, а Жир завелся еще больше.

— Да, мартышка, да! Мне не 14 лет, у меня «Пионерская зорька» в заднице давно не играет. Я уже долго живу, а знаешь почему я долго живу? Потому что понял одну простую истину — даром в этой жизни дают только маму с папой, которые тебя любят просто так, ни за что. А всем остальным на тебя, по большому счету, наплевать. Для всех остальных ты — ресурс. Как я для вас, например. Я вам понадобился — и ты сделал так, чтобы я пошел с вами. Ну пошел и пошел — не вопрос. Я даже на тебя не в обиде, ты свои интересы преследуешь. Вот ты все в своих интересах и сделал. У меня выхода не было, я согласился, да. И заметь — тебе, кроме жратвы сожранной, даже предъявить мне нечего. Я свои обязанности выполнял честно, труса не праздновал и в бою не подставлял. Я честный служака и у меня есть свои принципы, которых я не нарушаю. Но требовать от меня, чтобы я 12 подвигов Геракла с песнями и плясками для вас совершал? Чего ради! Чтобы я к Соболю в логово полез ради одного шанса из тысячи, что пацана еще не сожрали? Это ты о Соболе ничего не знаешь, а я, слава богу, в этих краях не первый год тусуюсь. Это верная смерть, причем непонятно ради чего. Мстить за сожранного чужого пацана? Да ну нафиг!

Псих выслушал этот монолог с абсолютно бесстрастным лицом и спросил лишь:

— Все? Выговорился?

— Выговорился. — подтвердил Жир.

— Я, короче, у деда выспросил, где у этого Соболя логово. Это недалеко. Ты со мной идешь или сразу хвостиком вильнешь?

Свин задумался на минуту, а потом сказал:

— С тобой пойду, но на рожон не полезу. В сторонке посижу, вас послушаю. Если подтвердится, что пацана уже на эскалопы пустили — свалю, сразу предупреждаю. Мои обязательства на этом заканчиваются. А ты можешь мстить, осаждать, гусей ловить и вообще заниматься чем угодно. Это твое дело.

— Ну спасибо и на этом, соратничек. — хмыкнул Псих.

Где-то в Архаринском секторе

Амурской локации

49°45' с. ш. 130°15' в. д.

И действительно — когда они уже подходили к пещере Желтого Соболя, Жир, не доходя, отделился от Психа. Свин отошел в сторону и демонстративно уселся на травку, поставив грабли между колен. Не дать, ни взять — болельщик на стадионе. Понять бы еще — за кого он болеет.

Псих опять хмыкнул и подошел к часовому.

— Начальство зови, служивый. Или можете сразу нашего пацана вывести и мне отдать. Это будет самый разумный поступок с вашей стороны. Тогда все кончится благополучно для всех.

— Ждите здесь. — дипломатично велел часовой и удалился в пещеру, не забыв тщательно запереть за собой дверь.

Псих из любопытства осмотрел девайс — дверь впечатляла. На что уж у Черного надежный агрегат стоял, но эта была еще покрепче.

Тем временем дверь снова открылась и из нее выбежали двадцать демонов во главе со вчерашним тигром.

— Что надо? — не здороваясь, спросил тигр, положив руки на рукоятки мечей.

— Пацана верни. — глухо сказал Псих. — И разойдемся. Я даже наказывать тебя не буду.

— Любовника своего накажи. — посоветовал тигр. — Или пусть он тебя накажет. Латекс, кляп и хлыст — вот что тебе поможет. Пацана мы съесть собираемся, он пока на диете сидит, чтобы организм от шлаков отчистился. Спасибо, кстати, за такой подгон. Мясной монах со «Святостью» — это не только деликатес, но и куча алхимических средств. Наши спецы уже реторты моют и перегонные кубы готовят. Его сиятельство остался очень доволен и вас милостиво отпускает. Сказал — нельзя же всех овец резать, надо кого-то и оставлять.

Псих к концу этой речи уже просто побелел от ярости, но пока еще сдерживался.

— Разумно. — кивнул он. — Тогда и я его сиятельству пару барашков на развод оставлю. Но ты, голубок, в их число точно не войдешь. Ты со старшими разговаривать не умеешь. Лови, дерзкий!

Посох мелькнул в воздухе, и оборотень с громадным трудом отразил удар.

— Убейте его! — крикнул он и демоны кинулись на Психа.

Битва разгорелась прямо у входа в пещеру. Правда, игра шла в основном в одни ворота — все тигриное воинство изрядно уступало обезьяну в классе, не исключая и самого предводителя.

Обезьян метался среди «соболевских» страшным демоном возмездия. Его посох, рассекая воздух, басовито пел песнь торжествующей смерти — ломая руки, разбивая коленные чашечки и проламывая головы. Минут через пять на ногах оставался только тигр-оборотень.

Псих торжествующе ухмыльнулся, крутанул посох в руке и сделал шаг вперед.

— Ой! — сказал он. — Я, кажется, увлекся. Кажется, совсем-совсем никого не осталось. Ну теперь не оставлять же тебя, согласись!

И сделал еще один шаг вперед.