— Простит, простит, — усмехнулся Лео, в ослепительной улыбке показывая драконьи клыки. — Если б ты для него стоила так дорого, как утверждаешь, ты бы не ночевала здесь, в моей спальне, на коврике, как побитая собака. Ты бы сейчас была в княжеской постели, растерзанная и обессилевшая. Так что ты хотела здесь, в моей спальне?

Слова эти яркой молнией пронзили разум Дианы, испуганно вслушивающейся в их брань.

«А ведь и в самом деле! — ликуя, подумала она. — Эван не взял ее в постель! Не взял! Не сегодня! Иначе б она не стала в старом порванном платье шастать ночью по всему замку… Наверняка бы уже выпросила себе и побрякушек, и новый наряд!»

От радости дух ее занялся; она тихонько рассмеялась, пряча раскрасневшееся от счастья лицо, и Ирина, уловив краткий ликующий взгляд победительницы, с рыком рванулась из рук Лео. Смех Дианы показался ей издевательским и оскорбительным, и даже когти дракона, впившиеся глубоко в ее кожу, до крови раздирающие тело, не смогли заставить ее стоять смирно.

— Хотела моей Ирментруде попортить ее красоту? — вкрадчиво поинтересовался Лео, придушивая Ирину чуть сильнее и разглядывая ее побагровевшее от удушья лицо как нечто невероятно интересное.

Ирина была хитра; ей не в первый раз приходилось соображать быстро, и она заверещала, извиваясь, пытаясь вырваться из хватки Лео:

— Я-а-а-а! Всего лишь хотела, чтобы Эван ревновал! Я сказала бы ему, что забралась к вам под одеяло, и что мы втроем развлекались, если он отверг меня!

Лео усмехнулся; произнесенная Ириной гадость была очень похожа на правду — интрига, подлость и ложь, — и его удовлетворил ее ответ. Брезгливо оттолкнув женщину, он указал ей на двери.

— Уходи, — кратко велел он. — Только потому, что Эван зачем-то захотел выслушать тебя и зачем-то разрешил остаться здесь, я не оторвал голову тебе сейчас же. Да пошевеливайся! Я не хочу, чтоб Звездными, под которыми ты лежала, тут воняло так невыносимо!

Он наподдал ей тумака вдогонку, и она вылетела за дверь, как пробка, однако, переведя дух и вздохнув с облегчением. Магическое зеркало, зачарованное Итаном, было надежно спрятано в складках ее платья. Слава морям, разъяренный Лео не заметил его!

— Ты должна будешь помочь мне получить эту самку, — раздался одержимый голос Итана, стоило Ирине сделать пару шагов, прочь, подальше от спальни юного княжича.

Драконица так и подскочила от неожиданности и испуга; ее щеки все еще пылали от пережитого страха, горло саднило, на шее наливались глянцевым отеком и болью проколы и ссадины, оставленные острыми когтями Лео.

— Ты с ума сошел! — зашипела женщина с ненавистью, отыскав в складках платья зеркало и поднеся его к глазам. С отполированной поверхности на нее глянули такие же ненавидящие, полные одержимого безумья глаза. — Не много ли ты хочешь от меня?! Я рискую своей жизнью, пробираюсь в дом драконов, и все для чего?! Чтобы ты потешил свой похотливый член в лоне этой самки?! Нет! Припомни-ка хорошенько, зачем я здесь; не ты ли посылал меня за камнем, за кусочком Сердца кита, который можно вставить в корону Когтей и Клыков! Вот это настоящая цель, и ради этого можно рискнуть! Но никак не ради сладкой самки в твою постель!

Разум Ирины пылал, ей казалось, что она сходит с ума; от ревности, от досады и от страха. Ее собственное проклятье вернулось к ней! Эта ненавистная Диана, над которой так хотелось посмеяться, слезами и страданиями которой так хотелось упиться, отразила ее проклятье, как зеркало отражает солнечный луч, и пустила его против самой Ирины! Отправляя ее сюда, к драконам, пиная ее в бушующее холодное море, думала ли Ирина, что там очарует одним своим присутствием драконов, которые не верят в любовь самок?!

Нет, не думала; Ирина не верила в это. Она была убеждена, что Диана, хрупкая, ранимая и нежная, наплачется и настрадается от холодности драконов, от их равнодушия, с которым те обычно берут самок. Она надеялась дор злобной дрожи, почти до оргазма от садистского предвкушения того, как драконы изломают Диану, изнасиловав ее. Много раз она представляла, как Диана с воплями оказывается под беспощадным драконом. Как он мнет и калечит ее тело; как ее, исцарапанную и избитую, обессилевшую, с выросшим животом, драконы снова кидают в холодное море…

Ирина мечтала об этом, упиваясь своим мечтами.

И вдруг такой провал!

Диана, казалось, будила в сердцах мужчин все самое теплое, трепетное и нежное, все человечное, что они приберегли в самые потаенных уголках своей души. Даже Итан — о, не заблуждайтесь на его счет! — расчётливый, жестокий и властный, — не залапал грязью священное чувство; он подарил не болезненный укус, метя самку, а поцелуй.

Ну, и согласится ли Итан править с ней, с Ириной?! Или все его мысли и чувства будут устремлены к другой самке, с которой он разделит любовь, корону и власть?!