— А я говорю — нам дело нужно! Хорошее, основательное дело! — разгорячившийся от выпитого Некрасов продолжил начатую тему. Под делом в армии подразумевали войну или военную кампанию, а также стычку или схватку. То есть то, для чего мы, собственно и существовали.

— Ничего, дел на наш век хватит! — я твердо знал, что так и будет. Россия при Александре II часто и довольно успешно воевала. Мои товарищи еще не догадывались, что шансы у нас будут, но я-то прекрасно помнил о подобных вещах.

Но тут мы увидели, что прямо к нашему столику уверенно держит дирекцию* ротмистр Тельнов, успевая одаривать пехотных офицеров двусмысленными комплиментами, наподобие «замечательный мундир вам пошили, Леонтьев, он здорово скрывает ваш живот».

— Господа! — едва упав на свободный стул, ротмистр одним отработанным движением забросил в глотку стопку коньяку и с веселым прищуром оглядел замолчавших товарищей. — Кажется, нас ждут перемены. И приятные, смею вас заверить!

— Рассказывай! Что случилось? Какие перемены? — мы засыпали командира эскадрона градом вопросов.

— Шефом нашего полка скоро станет цесаревич Николай.

— А великий князь Николай Николаевич?

— Он уступил данную честь цесаревичу. Все уже решено. И на смотре, в полковой день, до нас официально доведут новое положение вещей. Я сейчас из штаба, только что прибыл запоздавший фельдъегерь с соответствующим предписанием. Так что все уже решено.

— Ура! Браво! — раздались восторженные крики и сразу за ними последовали хлопки открываемых бутылок. В тот момент каждый из нас действительно почувствовал грядущие изменения.

Полковой праздник Александрийских гусар отмечался 30-го августа, в день святого благоверного князя Александра Невского. А нашим девизом служили славные слова «Vincere avt mori», что значило «Победа или смерть».

Праздник справляли пышно. Молебен, смотр, вручение приуроченных к этому дню наград, встреча с приехавшими родственниками, а затем банкет или даже бал. Почти всегда с нами присутствовал и наш шеф. Ранее им был великий князь Николай Николаевич, младший брат Александра II, но теперь все изменилось.

Цесаревич прибыл в Чугуев с несколькими сопровождающими. На площади его встречали все три полка, расквартированные на тот момент в городе. Мы, 122-й пехотный Тамбовский полк с полковником Фридрихсом во главе и 141-й пехотный Можайский полк, сформированный в 1863 г. Им командовал полковник Заика Петр Васильевич.

Все три воинских подразделения друг за другом прошли на площади. Играл марш, на ветру трепыхались вымпелы, дамы махали нам платочками, мальчишки восторженно свистели, а мы не спускали глаз с высоких гостей. Николай Романов, за плечом которого находился неизменный генерал Рихтер, на сей раз облачился в идеально сидящую на нем форму Александрийский гусар. С ним так же находился генерал-адъютант граф Строганов, профессор Боткин, секретарь Оом, правовед Чичерин, штабс-ротмистр лейб-гвардии Кирасирского полка Козлов и поручик лейб-гвардии Преображенского полка князь Барятинский. Вот и вся свита наследника.

После молитвы был зачитан приказ, в котором официально объявлялось, что с нынешнего дня у нас новый почетный шеф.

Ранее ходили слухи, что скоро нас должны перевести на постоянные квартиры в Калиш, что в Польше. Но теперь, глядя на занявшего главное место цесаревича, становилось ясно, что для нас, судя по всему, уже приготовлена иная стезя. История продолжала меняться.

Полковник Дика покинул седло. Звеня шпорами и придерживая левой рукой саблю, Кузьма Егорович подошел к цесаревичу и отдал рапорт.

— Все ли довольны в моем полку? — громко поинтересовался Николай, оглядывая гусар.

— Так точно, всем довольны! — дружно гаркнула тысяча луженых глоток, преданно пожирая его глазами.

— И слава Богу! В свою очередь и я полком доволен, он у вас в образцовом порядке, — похвалил цесаревич. Дика аж покраснел от удовольствия. Ему было чем гордиться. Последнюю неделю гусары буквально до ворсинки вычищали лошадей и казармы, наглаживали форму, а уж оружие просто блестело и радовало глаз.

— Нижним чинам раздать по две чарки водки. А офицеров приглашаю к себе, на небольшой фуршет, — закончил цесаревич.

— Ура! — снова в едином порыве выдохнул полк.

Наследник принимал нас в Путевом дворце. Хотя, «дворец» слишком громкое название для одноэтажного домика, которое с фасада представляет собой крыльцо, широкую дверь и по три высоких окна с каждой стороны от входа. Здесь и сто человек не могли разместиться.

В главном зале накрыли длинный стол. Мест оказалось впритык и офицерам пришлось потесниться.