— Предлагаю тост! — поднял бокал с шампанским наследник. — За Бессмертных Александрийских гусар! За гусар смерти! За ваше славное прошлое и не менее славное будущее!

Николай Романов не поскупился. Заказанная в «Вавилоне» еда оказалась изысканной и обильной. Котлеты, паштеты, жареные рябчики, черная икра, красный кулис и два здоровенных осетра. В вазах стояли фрукты. Батарея алкогольных напитков напоминала неприступную крепость, с которой гусарам предстояло разобраться. Некоторое время раздавался лишь звон вилок. А затем наследник обвел стол веселым взглядом.

— Я намерен испытать вас в деле, господа, — улыбка пропала, и тон стал серьезным. Собравшиеся невольно подобрались. — На Азиатских границах России сейчас неспокойно. Так что думаю, вам там самое место, — тут он повысил голос и закончил совершенно серьезно, отдавая приказ. — В ближайшее время вам необходимо отправиться в Туркестанское губернаторство, в город Ташкент, и поступить под командование генерала Романовского. Полковник Дика, соответствующие письменные распоряжения вы получите у моего секретаря после застолья.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество! — полковник встал, щелкнул каблуками и коротко кивнул.

За столом повисло молчание. Офицеры переглядывались друг с другом, пытаясь понять, что нас ждет. И главное, это наказание для полка или возможность проявить себя и прославиться?

Через час наследник пожелал побеседовать с офицерами. Он ограничился стандартными вопросами о семье, женах и детях, здоровье и всем прочем. А я все гадал, когда же он подаст знак, что нам следует поговорить. И цесаревич не подвел. Улучшив момент, проходя мимо, он тихо шепнул.

— Двенадцать ночи, здесь же, черный вход.

Я промолчал, старательно пряча улыбку. Подобное напоминало банальное свидание и выглядело как какой-то анекдот с участием Ржевского. И все же нам с наследником пока не следовало выставлять нашей дружбы на всеобщее обозрение. Не стоило так поступать. Выйдет плохо. И плохо, прежде всего, для меня. Неизбежно появятся завистники и злопыхатели. А оно мне надо?

Подвыпившие офицеры с большим удовольствием и знанием дела очистили оплаченный наследником стол и отправились гулять в город, попутно посмеиваясь над подвернувшимися штафирками*. Обычно подобное затягивалось до утра. Радость переполняла сердца, люди поняли, что впереди их ждут перемены. И наверняка хорошие, раз сам цесаревич приложил к ним руку.

Сославшись на свидание с дамой, я отстал от общей компании, нанял ямщика и приказал вести себя обратно к Путевому дворцу.

Вышел я не доезжая, рассчитался и неспешно отправился дальше. Вокруг дворца стояло несколько часовых, но меня, разглядев форму, останавливать не стали и я спокойно приблизился к черному ходу. Вообще, с безопасностью царской семьи в России дела обстояли из рук вон плохо. Что говорить, если сам Александр II время от времени спокойно прогуливался по Петербургу в сопровождении всего трех-пяти человек. Вот и Николай явно не думал, что на его жизнь могут организовать покушение. Данное положение дел самым кардинальным образом отличалось от того, что я помнил по прошлой жизни. Тогда генсеки и президенты боялись своих подданных. Они прятались от народа, окружая себя сотнями состоящих на довольствии церберов.

Времени я узнать не мог — часов, которые назывались брегеты, у меня пока не было, а стоили они немало. Так что просто пришлось ждать, наблюдая, как по небу, периодически закрывая звезды, плывут облака. Было темно и тепло. Издалека, приглушенные расстоянием и деревьями, доносились голоса гуляющих.

— Корнет Соколов? — дверь открылась, показался штабс-ротмистр Козлов со светильником в руке. После того, как я молча кивнул, мне было предложено следовать за ним. Он наверняка удивлялся, что я за птица и как сумел добиться благосклонности наследника, но мысли держал при себе и на лице его эмоции не читались.

Мы прошли слабо освещенным коридором и оказались в небольшой боковой комнате. У окна в гражданском костюме стоял переодевшийся цесаревич.

— Михаил! — как только слуга вышел, парень шагнул ко мне и первым протянул руку. Отвечая на рукопожатия, я невольно удивился — подобный жест о многом говорил, так было не принято, царская семья предпочитала более формальное общение. Выходит, Николай соскучился?

— Ваше Императорское Высочество! — я остался на ногах, ожидая, в каком статусе мне предложат продолжить беседу.

— Без чинов! Присаживайся, налей себе вина, вот папиросы.

От свечи я прикурил «Nestor Gianadis». Их еще называли «египетскими» за то, что были тоньше прочих.

— Позволь спросить о твоем здоровье. Выглядишь неплохо.

— Порядком надоело мне мое здоровье. Столько времени на него трачу, прежнего врача Шестова заменил, а окончательного выздоровления добиться не могу, — Романов поморщился и переменил тему. — Итак… Ты же следишь за газетами? В апреле некто Каракозов покушался на моего отца. Он стрелял, но благодаря верному человеку, который ему помещал, промахнулся. Что еще ты помнишь?