Урод никак не реагирует. Наклоняет свое лицо близко и начинает слизывать слезы с моего лица. Я пытаюсь закричать, но не могу. Боже, он что… Хочет меня убить?

— А теперь слушай сюда, шмара. Позвонишь своему богатому еб*рю и скажешь, чтобы еще сто штук дал. Кивни, если поняла, — кровь шумит в ушах, я ничего не слышу, только вижу, как его губы шевелятся, пытаюсь по ним читать.

— Вот умница, — ухмыляется и отпускает шею.

Я делаю спасительный вдох, а легкие начинает раздирать от кашля. Я сгибаюсь пополам, давлюсь кашлем, хриплю. Слезы катятся из глаз, зло их стираю.

Когда выравниваю дыхание, медленно выпрямляюсь и с ненавистью смотрю на Пашу. Он стоит в двух шагах от меня, курит.

— Еще раз, ты поняла, что надо сделать? Звонишь своему еб*рьку и просишь денег.

— Я напишу на тебя заявление в полицию, — хрипло говорю.

— Да? И что ты там напишешь? Что я тебе что — то сделал? Я буду отрицать.

— Напишу, что ты пытался меня изнасиловать.

— Даже так, — протягивает, ухмыляясь. — Ну, давай, раз смелая такая.

— Только не забывай, что я выйду. И тогда уже не буду таким милым.

— Ты ничего не можешь мне сделать, у тебя больше нет рычагов давления.

— Нет? — притворно удивляется. — С тобой всегда может что — то случиться, лялька. Знаешь, машина вдруг выскочила из — за поворота либо кирпич упал, — пожимает плечами.

— Ты мне угрожаешь?

— Я? Да бог с тобой, — отмахивается.

— Но ты о брате — то подумай, останется сиротой… И тогда нам придется его забрать.

— Никогда, слышишь, никогда вы его не заберете!

— Ну — ну, что ты нервничаешь? А баба Тома? Старенькая же уже, с ней тоже может что — то произойти, и тогда могут подозревать тебя…

— Ты что несешь? — я холодею от ужаса.

Он сейчас стоит и на полном серьезе говорит об убийстве. И я понимаю, что не шутит. У меня волосы на теле становятся дыбом.

— Я звоню в полицию, — говорю звенящим от эмоций голосом.

Достаю телефон, а сама думаю, почему не записала весь этот разговор? Какая я дура! Руки трясутся, я пытаюсь попасть по экрану, и в этот момент Павел забирает телефон и разбивает об асфальт. А в следующее мгновенье мою правую скулу опаляет удар. Я едва на ногах устояла, чувствую, как из губы начинает течь что — то теплое. Подношу руку и тупо смотрю на свои пальцы в крови. Меня еще никогда не били, я в такой прострации, что не могу даже думать ни о чем, просто смотрю на красные пальцы. Павел хватает меня за волосы и шипит в ухо.

— Считай — это предупреждение. В следующий раз достанется бабке, — он так сильно сжимает мои волосы, что я боюсь, как бы он их не вырвал.

— У тебя неделя, чтобы достать нал!

— Но у меня нет таких денег, — отвечаю, все еще пребывая в ужасе.

— А мне насрать! Проси у своего мужика, ноги раздвигай лучше, чтобы дал нужную сумму.

— Мы не вместе, он не даст.

— Не вместе?! — зло рычит и бьет по другой щеке, но в этот раз не та сильно. Я кричу, а он встряхивает меня, как котенка.

— Заткнись, тварь! Ты кого дурить удумала? Думаешь, я не вижу, как он каждую ночь отъезжает от дома на своей тачке?!

Что этот псих несет? Я понимаю, что он не в себе. Сейчас лучше соглашаться со всем, что он говорит.

— Х — хорошо, я попрошу у него денег, не переживай, — говорю, как можно спокойней, а сама думаю, что же мне делать? Как дойти до дома, не напугав при этом бабу Тому, умыться и пойти в полицию…

— Ты не думай, что я тупой! Я знаю, что пацан в лагере, если ты дорожишь им, то будешь умничкой.

Я холодею от его слов… Он знает, где Димка? Он может с ним что — то сделать?!

— Вижу, что до тебя дошло, — отпихивает от себя. — Все в твоих руках, лялька.

Как только произносит эти слова, рядом с нами тормозит машина. До боли знакомая машина, из которой выходит Касьян, а на его лице абсолютная ярость и желание убивать.

Он быстрым шагом идет к нам, за секунду сканирует меня, а потом подходит к Паше и… Начинает его избивать. Урод даже ничего понять не смог, как уже валяется на полу и харкает кровью. Кас наносил точные, выверенные удары, Паша начал орать, он уже даже не прикрывается. А я понимаю, что еще несколько секунд и Райхель убьет его! Голыми руками! Мне не жалко Павла, пусть подыхает, но Кас не должен попасть в тюрьму из — за этого урода!

Я подбегаю к мужчинам.

— Касьян, остановись! Прошу, хватит! — я дотрагиваюсь до его спины.

Как только моя ладонь касается его, он останавливается. Чувствую, что каждый мускул напряжен.

— Пожалуйста, он того не стоит…

— Иди в машину, Вероника, — говорит, тяжело дыша.

— Но…

— В машину! — сказано это было таким тоном, что я даже и не подумала спорить.

Поднимаю с пола пакет с продуктами и плетусь к машине. Не сажусь. Смотрю, что Кас будет делать. Он встает с земли и я понимаю, что он что — то выговаривает Паше, тот скулит и кивает. Касьян разворачивается и уходит от мужчины. Его глаза тут же находят мои.