— Опять ты нюни развела…

— Кир!!!

Пересохшие глаза удалось сфокусировать на опухшем от слёз лице, обрамлённом светлыми, давно не стрижеными локонами. Из растянутого до ушей рта вырвался счастливый выдох, а из сопливого носика немедленно надулся и лопнул не менее счастливый пузырь.

— Я надеялся, что это уже в прошлом… Тебе ещё не пятнадцать? Сколько я тут валяюсь?

Зазвенев облегчённым хихиканьем, иногда прерывающимся судорожным вздохом из-за недавнего плача, Алина отпрянула и позволила приблизиться ко мне другим детям, находившимся в помещении.

В поле зрения возникло сосредоточенное лицо Виктории:

— Сколько пальцев я показываю? — Она разогнула на миниатюрной ладошке, такой же, как и она сама, три пальца.

— Четверг.

И я хмыкнул, глядя на то, как её насупленные бровки озадаченно вскочили вверх. Совсем вы, молодёжь, абстрактного юмора не понимаете.

— Значит, всё-таки что-то сработало. — Позади них послышался тихий голос Кита. — Ефрейтор, вы свободны.

Смуглый худощавый паренёк, стоявший у дверей палаты с автоматом на груди, щёлкнул каблуками, развернулся и вышел.

Я сделал попытку протереть глаза свободной левой рукой — на правой всё ещё висела Алина, обняв забинтованное запястье. Но не смог поднять ладонь к лицу — она была пристёгнута к кровати наручниками.

— Что я пропустил на этот раз? Вы снова пытались меня помыть, а я не давался? — Я перевёл взгляд с наручников на командира кадетов, сидевшего на всё том же подоконнике. — Наверное, потому что ты в этом участвовал.

Он улыбнулся, спрыгнул на пол и подошёл к кровати, доставая из кармана ключ:

— С момента, как мы вытащили вас из канализации, вы были без сознания три дня. — Он насупился и покосился на Алину, открывая наручники. — Точнее… Ну как, без сознания… Иногда вы просыпались…

— Ты говоришь загадками, генерал-адмирал.

— По нашей общей версии, микрофлора на поверхности кожи сильно ослабла после полученных ожогов. — В диалог вмешалась Виктория, разворачивая тонометр. — И общий уровень иммунитета снизился от стресса, недоедания, полученных ранений и перенесённой контузии.

— И?

— И от множественных укусов заражённых ваша защита всё-таки пала. Но не до конца. — Манжета тонометра обхватила мне плечо и начала надуваться. — Как и сказал Вова, вы действительно были три дня в бессознательном состоянии. В агонии. Обморочное состояние, в которое вас вогнала передозировка гипотензивного средства, сменилась высокой температурой и судорогами. И периодически вы просыпались, но в сознание так и не приходили. Это были не вы, а голодный жора. Фаг.

— Пытался кого-то покусать? — Я покосился на наручники и перевёл взгляд на командира. — А, Вова?

— Нет. Но пытались куда-то уйти. — Виктория следила за показаниями прибора и опять нахмурилась. — Сейчас вам нужен покой и хорошее питание.

— Да от вас дождёшься…

Я пытался отшучиваться, но вообще-то стало немного не по себе. Когда-то давно, во время учёбы в университете, я не рассчитал силы и здорово нажрался после пар коктейлем из дешёвого пива и какой-то сладкой десятиградусной дряни. И очнулся уже дома, на кровати рядом с кучей блевотины. Много интересного узнал тогда от родственников и однокурсников о собственных похождениях по дороге домой. С участием водителя троллейбуса, кондуктора и милиции. Стыдно было со страшной силой. С тех пор почти не употреблял алкоголь. И вот сейчас я очень ярко вспомнил это давно забытое чувство жгучей вины.

Вмешался Кит:

— С вами чертовски трудно справиться, скажу я вам. Если бы не Джон, пришлось бы, наверное, немного покалечить.

— А как он, кстати? Вы его выпустили из стерильных условий?

— Да. Благодаря сведениям, полученным от Вячеслава Викторовича… И той информации, что вы добыли на диске, мы все пришли к выводу, что инфицированные вирусом микроорганизмы передавались в основном через пищу. А теперь мы все питаемся только тем, что прошло обработку. И задолго до катастрофы было запечатано или законсервировано. Вот поэтому Джон так и не заболел после приземления. — Кит убрал наручники и вернулся на подоконник. — Сам по себе вирус, распространявшийся воздушно-капельным путём, вызывал только резкое снижение иммунного ответа и расчищал дорогу заражённым бактериям. Совокупность этих факторов, плюс накопление некой критической массы изменённых микроорганизмов в теле людей по всему миру, в итоге сыграло на всех почти одновременно. Кроме детей. Так как у нас ещё не до конца развит пищеварительные тракт. И в нашем случае накопление критической массы не могло быть завершено.

— Воу-воу… Полегче, Склифосовкий! Я тут только что перестал быть полным дебилом, на минуточку. Какой ещё критической массы?

— Тут я, честно говоря, плаваю… Заражённые бактериофагом микроорганизмы постепенно замещали собой естественную микрофлору у людей, подавляя её активность и сопротивление вторжению. И повлиять на поведение людей у новой микробиоты получилось только тогда, когда был превышен некий условный максимум, нарушивший обмен веществ в нервной системе. Так как распределение заражённых бактерий шло уже очень давно, а замещение естественной микрофлоры продолжалось медленно, то динамика накопления этого максимума почти сравнялась у всего населения планеты…