Я расслабился, закрыл глаза и прислушался к ощущениям. Ни одна рана не воспалилась. Многие чесались под повязками, указывая на скорое заживление. Мышцы немного ломило от перенапряжения, но боль явна была в стадии угасания. И самое главное — ни одного голоса в голове, кроме моего собственного.

В дверь тихонько постучали.

— Василиса, заходи, гостем будешь!

Темноволосая девчушка открыла дверь, поздоровалась и закатила за собой следом столик с обильным обедом из тушёнки, консервированного овощного рагу и пачки крекеров.

— Спасибо… — Получив от меня пару печенек, она примостилась рядом на стул и тут же начала их лопать. — Я ефё хотела фкавать фпафибо ва папин кофелёк…

— Прожуй, а то подавишься. Алина передавала уже. На здоровье. Если увидишь учёного, который мне его передал — Славу, тоже не забудь его поблагодарить. Это он его сохранил.

— Ага… Там профто ефё вот чего было. — Девочка, торопливо жуя, полезла в карман и достала сложенный в четверо тетрадный лист. — Я не внаю, фто это. Подумала, мофэт это фто-то вавное…

Приняв у неё бумажку, я с интересом развернул лист и увидел какую-то спешно нарисованную простым карандашом схему.

В центре листа располагался круг с буквами «ПБ» внутри. От него вниз отходила линия к другому кружку, внутри которого стояла аббревиатура «УФСБ». Линия, ведущая влево от центра, заканчивалась кружком с надписью «ЖД». Вправо тоже отходила короткая полоска, и внутри квадрата, который она соединяла с центральным кругом, было нацарапано «Колл. наб.».

В верхнюю половину листа отходили две линии. Та, что покороче, заканчивалась надписью «МИКРОБ». И рядом красным карандашом была сделана приписка: «ликв. докум. проект Автоном». А вторая линия, самая длинная, соединяла сразу три кружка, друг за другом — «СЭПО», «АЛМАЗ» и «КОНТАКТ». И напротив «АЛМАЗА» тоже была красная надпись: «ликв. прототип проект Импульс».

— Да, может быть и правда что-то важное… — Я не успел поблагодарить девочку за проявленную бдительность, как в коридоре раздался резкий грохот распахнутой входной двери изолятора. И, в сопровождении свиста колёсиков каталки, послышался приближающийся голос Виктории, раздававший короткие указания:

— Маша, готовь операционную! Лена, Жанна — быстро вниз, там ещё раненые! Кадет! Старшину Китова ко мне, срочно! Ефрейтор! Нужна кровь, собирайте всех, кто не в карауле!

И когда каталка, спешно толкаемая кем-то по коридору, проезжала мимо моей двери, я успел услышать слабый мальчишеский голос:

— Речной… Лётка… Наши в ловушке… Речной… Лётка… Наши…

Василиса спрыгнула со стула и побежала к двери:

— Что-то случилось, наверное, надо помочь…

Судя по тревоге в голосе Виктории и по характеру помощи, которая требовалась раненым, маленькой девочке совсем не следовало участвовать в таких мероприятиях. Нужно её остановить, а то сейчас насмотрится на ночь глядя…

— Погоди, Васюнь… Присмотри-ка лучше за моим ужином тут. — Дотянувшись до своей одежды, сложенной рядом на тумбочке, я быстро облачился и встал с постели. — Нельзя же своевольно оставлять место несения караула! Я сейчас осмотрюсь, и если что — сразу тебя позову. Остаёшься за главного.

Девочка послушно остановилась, кивнула и заняла свой пост на стуле обратно.

К больничном коридоре я нос к носу столкнулся с бледным Китовым. Видимо он не успел уйти далеко после нашего разговора и посыльный достаточно быстро его нашёл. В ответ на мой немой вопрос, он показал в на последнююдверь в ряду и продолжил шагать в том направлении. Похоже, что именно там была операционная.

Не поворачивая головы он коротко ввёл меня в курс дела:

— В Речном западня. Из окружения вышли три бойца из пятнадцати. Все ранены, один тяжело.

— А остальные?

— Сейчас узнаем… — Он продолжал спешно маршировать, не задержавшись ни на секунду.

— Чего вы вообще туда ломанулись? У вас и тут забот полон рот. — Я поспешил следом за ним, накидывая плащ. Без отопления к вечеру даже в помещении становилось прохладно.

— Когда-то мы точно также «ломанулись» сюда, в ответ на просьбу о помощи от Вики… — Кит ответил с лёгким раздражением. Его, очевидно, возмутила сама мысль о том, что можно отказать в помощи страждущему. Ну хорошо, сейчас посмотрим, к чему вас привело такое геройство.

В палате с самым большим окном на этаже, служившей медикам операционной, уже было не особо светло. Лучи закатного солнца ещё долетали из-за холмов на западе, но света почти не давали. У самого окна сгрудились над каталкой несколько человек в белых халатах. Сейчас уже порядочно забрызганных кровью. И ещё пара медиков держала над ними по фонарику в каждой руке, исполняя роль хирургической лампы.

— Жанна, пульс. — Голос стоявшей к нам спиной Виктории немного дрожал от напряжения.

Её ассистентка ответила только через несколько секунд, видимо считая пульс вручную: