— А во-вторых? — Кит задал вопрос с точно такой же интонацией, как до этого, и меня посетило ощущение дежавю.

— У центровых был пулемёт. Может не один. Я под него чуть не попал, когда к вам по Чернышевского выбирался. Смогли затрофеить?

— Да. РПК под пятёрки. К нему есть только две коробки по сорок пять патронов. Но вроде как можно примкнуть и обычный рожок от АК-74 на тридцать.

— Продано! — Я снова ободряюще хлопнул его по плечу. — И рации тащите. Точно знаю, что они у них были.

— Да они и у нас были. Батареек только на них не напасёшься. Но после осады — да, запас пополнили.

— Отлично. Набери из этих щеглов тех, кто стреляет получше. — Я кивнул в окно. — Это для отвлечения. А со мной в лодку — эту пару из лазарета. Они вроде ходячие. Покажут, что там где. И прикроют. А сам тут оборону укрепляй. На случай если и правда кто полезет, как только мы там шухер наведём.

— Всё-таки думаешь, что Энгельс не один это всё замутил?

— А вот это мы сейчас и узнаем… — Я встал с окна подоконника и повернулся в сторону пары рослых кадетов, которые вели к нам по коридору девчонку лет шестнадцати, закованную в наручники.

Фигуристая, смазливая… Такие быстро учатся мужиков на смерть отправлять одним взглядом. И одета соответствующе — полупрозрачная кофта в облипочку, мини-юбка. Презрительное выражение её лица быстро сменилось на удивлённый испуг, как только на фоне окна, к которому её подводили, она увидела не только худощавый силуэт Китова, но и мою мрачную фигуру.

— Знаешь, кто я? — Вопрос был лишним, но для эффекта необходим. Я постарался звучать как можно более замогильно.

Красотка растеряно кивнула. Попытавшись остановиться, она, тем не менее, вынуждена была неловко податься вперёд под напором конвоиров.

— Знаешь, что я делаю с такими как ты?

Она снова обречённо кивнула. То, как сильно она побледнела, было заметно даже в слабеющих лучах закатного солнца.

— Могу дать шанс избежать такой доли… Рассказывай, чё там Механ затеял?

Она не сразу смогла выдавить из себя слова, видимо, до конца не веря, что я существую. Но когда, наконец, заговорила, речь полилась из неё с пулемётной частотой:

— Меня заставили! Меня бы ёбнули, как остальных, если бы сюда не пошла! Что я им сделаю-то?! Лётка же вообще отмороженная! Это все знают! Перец нас хотя бы не бил! А они вообще зверьё! Особенно когда шпека объебашатся! Или мефыча! — В обречённых глазах девчонки выступили слёзы. — Он Дашку прямо при мне прирезал, когда она отказалась… Распорол живот до груди и смотрел, как она кишки подбирает! Лыбился…

— Тихо-тихо… — Я поднял руку, желая её успокоить, но пленница чуть не упала, в ужасе отшатнувшись от моего движения. — Давай-ка по порядку. Что именно заставили?

Собравшись и гордо отпихнув от себя придержавших её падение кадетов, она заговорила медленнее:

— Сказал позвать вас на помощь. Типа у нас там бунт и надо помочь, всех спасти. Сказал — вы сразу примчитесь тогда.

— Так. Вот видишь. Хорошо себя ведёшь теперь. Продолжай в том же духе. Пока ещё из-за тебя никто не умер. Ещё что слышала? Про Комсомольцев, может. Про ленинских?

— Про Комсу чего-то говорили, да. — Нерешительно проговорила она, немного успокоившись. По бледным щекам потекла тушь. — Вроде до чего-то там добазарились, как центр поделить. Октябрятам-то тоже кранты. Комса на их место хочет. И вас задавить.

Я оглянулся на Кита:

— Значит точно усиливай дозоры, командор. — И обернулся обратно на девчонку с потёкшим макияжем. — А ты, дорогуша, со мной поедешь. И если твои показания разойдутся с реальностью — судьбе этой твоей Дашки ещё будешь завидовать. Но недолго…

— А она точно всех выдержит? Там же двенадцать человек осталось… — Пятнадцатилетнего пацана с перебинтованной головой все вокруг звали Белый. Только Китов обратился к нему по имени и фамилии — Сергей Белов. Сейчас он помогал мне демонтировать с лодки мачту и вместе с напарником ждал деталей моего плана эвакуации заложников. Его напарник — того же возраста но существенно меньшей комплекции, тоже не терял времени и отвинчивал все съёмные предметы интерьера из маленькой каютки. Его все называли просто по имени — Юрок. Видимо фамилия у него была не примечательная и подвигов, за которые к нему прилипло бы прозвище, он ещё не совершил. Юрок при прорыве из окружения схватил заряд дроби в плечо и теперь работал только одной рукой. Но весьма ловко.

— Ну смотри… Сколько мы все вместе потянем? Килограмм шестьсот… Плюс оружие… Вы ж все тощие как велосипеды… — Я открутил последний крепёжный болт и поднял перекладину с намотанным на неё парусом и такелажем. — У такой посудины грузоподъёмность… Да центнера четыре она спокойно примет… И сейчас ещё облегчим. Перегруз будет в итоге килограмм сто. Потихонечку догребём. Главное не рыпаться, чтобы воды не черпануть.

Я сбросил мачту на пол больничного гаража, в котором кадеты хранили моё судёнышко, и перевёл взгляд на красотку с Речного, сидящую рядом. Всё ещё в наручниках. Кадеты выдали ей для предстоящего ночного заплыва ватные штаны и телогрейку, и теперь она растеряла львиную долю своего былого шарма.