Таул подумал, не попросить ли еще денег у Старика: рыцарь не сомневался, что тот охотно их дал бы. Но гордость препятствовала этому. Нет уж, придется положиться на себя. Таул не слишком беспокоился: сильный мужчина всегда найдет, как заработать немного денег. Надо, впрочем, поберечь и те, что останутся у него после платы за еду и ночлег.

Таул подал женщине золотой. Та попробовала монету на зуб и сдала ему двенадцать серебряных монет — меньше, чем он ожидал.

— Где я могу купить немного провизии и фляжку для воды? — спросил он Хвата. — Скажи заодно, как добраться до северных ворот.

— Я провожу тебя, если хочешь.

— Нет уж, Хват. Просто объясни мне, как пройти.

Хват исполнил его просьбу. Таул пожал ему руку на рыцарский манер и простился с ним. Мальчик загадочно взглянул на него, пожелал «выгодного путешествия» — такое напутствие дают, должно быть, только в предприимчивом Рорне — и удалился по переулку — неохотно, как показалось Таулу. Ну ничего. Мальчишка, безусловно, скоро найдет себе какое-нибудь доходное дельце.

Таул быстро закупил все необходимое — к его удовлетворению, это обошлось не слишком дорого. Посмотрев на солнце, он понял, что пора отправляться в путь.

Стояло ясное веселое утро, и соленый бриз смешивался с вонью отбросов — этот смешанный запах как нельзя лучше отражал сущность Рорна. Таул дошел до массивных северных ворот. Он покидал этот город без сожаления. Слишком многое пришлось ему вынести здесь: тюрьму, пытки, потерю подруги, — и здесь же он понял, сколь низко пали рыцари в людском мнении.

Но Таулу было за что и благодарить Рорн: случайная встреча со здешним гадальщиком привела его на Ларн, Ларн же, в свою очередь, указал ему дорогу на запад.

Неужто все в этом мире происходит вот так — случайно? В судьбу Таул не слишком верил, но случай — дело иное. Случай не однажды поворачивал его жизнь в другое русло. Взять встречу с Тиреном: каким чудом человек, чьей единственной целью было влить свежую кровь в жилы ордена, оказался на месте драки Таула с деревенскими сорванцами?

В тени кружили стрекозы. Дул теплый ветер — слишком теплый, чтобы высушить пот на коже. Ноги Таула ослабли — не из-за драки, а потому, что заговоривший с ним незнакомец оказался вальдисским рыцарем.

— Воротись со мной в деревню, — предложил Тирен, — и я куплю тебе другую баранью ногу — эта слишком грязна, чтобы ее жарить.

Таулу, не совсем еще пришедшему в себя, гордость не позволила принять это предложение.

— Ничего. Сара и эту отмоет.

— Кто это — Сара?

— Моя сестра.

— Я думаю, она не рассердится, если подождет еще немножко. Пойдем выпьем, и я расскажу тебе про Вальдис.

Таул прерывисто вздохнул — он еще не остыл после драки.

— Зачем вам попусту терять со мной время, сударь? Я все равно не смогу пойти с вами в Вальдис. — Вот он и сделал это. Был ли у него выбор? Не может же он бросить сестер на произвол судьбы.

Тирена позабавил его ответ.

— Уж не хочешь ли ты сказать, мальчик, что отказываешься от бесплатного обучения в Вальдисе?

Бесплатное обучение. Таул не верил своим ушам. Дьяк говорил ему, что это обучение стоит целое состояние. Это делало отказ еще более тяжким.

— У меня есть обязательства, которые я не могу нарушить, сударь.

— Какие там обязательства? Ты что, служишь в подмастерьях у пекаря или нанялся в работники до зимы? Что, скажи на милость, может помешать тебе отправиться со мной в Вальдис?

Кровь капала у Таула с подбородка — кто-то успел нанести ему удачный удар. Как легко было бы уйти с Тиреном, не возвращаясь домой! Но он не мог: слишком ясно понимал, что хорошо, а что плохо.

— У меня на руках две сестренки и малый ребенок. Мать умерла три года назад, и без меня они не проживут.

— Вот как. — Тирен почесал свою шелковистую бородку. — А что же отец? Он тоже умер?

— Нет — но мы не часто видим его. Он только и знает, что пьянствует в Ланхольте.

— Твое решение делает тебе честь. Жаль, однако, что ты не свободен. Нам нужны в Вальдисе такие, как ты. — Тирен оскалил зубы в улыбке. — Да и дерешься ты точно демон. Ну что ж. Быть может, когда твои сестры подрастут....

— Саре двенадцать, а малышу только три.

— Хм-м. Но все равно обдумай мое предложение: еще неделю я проживу в Грейвинге, в «Камышах». — Тирен грациозно поклонился, взметнув пыль своим синим плащом, и пошел обратно в деревню.

Таул поднял руку, чтобы остановить его, но так и не сделал этого. Видеть удаляющуюся фигуру рыцаря было выше его сил. Он отвернулся и поплелся домой — вдоль реки и через подсохшее болото. С каждым шагом он все более ожесточался. Он ненавидел сестер, ненавидел мать, ненавидел отца. Баранью ногу, казавшуюся ему символом его долга, он с размаху отшвырнул прочь, а ленты растоптал ногой.