— Так вот, Баралис был сам не свой. Вышел от парня спотыкаясь, белый как простыня.

— Да ну?

— Ей-богу. Еле на ногах держался. Пришлось ему звать Кропа, чтобы тот его уволок.

Наемники помолчали, жуя табак. Потом один из них сплюнул.

— Вот так-то лучше. И девчонку он перевел в другое место.

— Кто?

— Лорд Баралис, дуралей. В одно из своих секретных мест. Боится, как бы парень не пошел ее спасать.

Нога у Джека совсем онемела.

— А как он туда попадает?

— Да кто его знает. Я видел как-то его у стены — он водил по ней руками. Я потом сам попробовал, да ничего не вышло.

— Пойдем-ка, пожалуй. Трафф нынче злой.

Наемник, к облегчению Джека, встал.

— Само собой — я не хотел бы оказаться на его месте.

И оба ушли, унеся с собой свет.

Джек перевел дух и прокашлялся, освободив легкие от пыли. Потом скинул с себя тряпки и встал, разминая затекшую ногу. Пока что можно не беспокоиться: вряд ли стража вернется сюда.

Джеку хотелось пить и есть. Знать бы, который теперь час: он не имел представления, сколько времени прошло с его побега. Ему вспомнилось залитое кровью лицо часового, и он невольно содрогнулся. Часовой нес ему воду — и вот награда.

Джек вдруг со стыдом осознал, что ни разу еще со времени побега не подумал о Мелли, — он был почему-то убежден, что Баралис вернул ее в замок. Мелли сказала Джеку, что убежала от нежеланного жениха, — Джек полагал, что Баралис этому жениху ее и вернет. Оказывается, она так и сидит под замком. Джек знал, что не сможет уйти из подземелья, раз она все еще здесь. Он ухаживал за Мелли, перевязывал ее раны — не бросать же ее теперь, когда она, возможно, еще в большей опасности.

Надо выяснить, где ее держат. Но первым делом надо найти что-нибудь для питья. Вода, пища и какой-нибудь свет — без этого не обойтись. Оружие у него уже есть — впервые в жизни Джек держал в руках меч. Он нащупал клинок за поясом, но это не доставило ему особой радости.

Джек решил выждать. Стража ищет его, и разумнее будет отсидеться. На исходе дня у наемников, глядишь, поубавится прыти. И тогда Джек исследует второй коридор, раз первый уперся в тупик.

Несколько часов спустя он вышел из укрытия, не забыв прикрыть за собой дверь, и двинулся по коридору. Подходя к перекрестку, Джек увидел впереди свет. Он повернул направо и снова оказался в темноте.

Продвигаясь ощупью, он вскоре убедился, что этот туннель куда длиннее первого. Джек, не теряя времени на поиски боковых дверей, шел вперед с вытянутыми перед собой руками. В туннеле стоял зверский холод, и Джек пожалел, что не прихватил какого-нибудь тряпья из той комнаты. Оставалось надеяться, что на сей раз он не наткнется на каменную стену.

Вскоре он снова различил впереди свет и устремился к нему. Свет становился все ярче; коридор внезапно кончился, и Джек оказался в длинном прямоугольном помещении, от которого отходило еще несколько туннелей. Что-то на одной из стен привлекло внимание Джека, и он подошел посмотреть. В камне была высечена буква «X» с двумя змеями по бокам — и Джек понял, что находится глубоко под замком Харвелл.

Земля в окрестностях Рорна, тощая и голая, мало на что годилась. Лишь очень искусный и терпеливый крестьянин мог что-то вырастить на ней. Однако множество коз и овец щипало здесь жесткую желтую траву, а из их молока делали мягкие острые сыры. К северу от Рорна было много селений — и все они в какой-то степени зависели от города.

Таул, сочтя, что настало время пообедать, стал приискивать место для привала. Близ дороги возвышался каменистый холм, где паслись овцы, — к нему Таул и направился. Неплохо будет взглянуть с высоты, не увязался ли кто следом.

Взойдя на холм, он извлек из мешка кусок вяленой говядины и принялся жевать его без особого аппетита — такая еда мало кому по вкусу. Мясо Таул запил водой из фляги и заел сушеными абрикосами с галетами. Немудрено, что моряки так скоро теряют зубы, подумал он при этом, — эти галеты твердостью не уступают подводным скалам. Торговец уверял, что они сохранятся до второго пришествия Борка, и Таул ничуть не сомневался в этом.

Добравшись до вершины, он вспотел, и его одолевало искушение вылить остаток фляги себе на голову. Но он удержался: неизвестно, есть ли где-нибудь поблизости вода, — и только подставил лицо прохладному бризу.

С невысокого холма, к удовольствию Таула, открылся широкий обзор. На горизонте виднелся Рорн — заманчивый с такого расстояния, белый и сияющий. На юге темной полосой искрилось море, далеко на севере маячили горы. Радость охватила Таула — он снова в дороге, он выбрался из города!

Его внимательный взгляд обшаривал окрестности — Таул еще с ночи почуял, что за ним следят. В ближнем кустарнике и среди камней не замечалось никакого движения — только овцы бродили с места на место. Таул, зная, что чутье его не обманывает, решил вывести шпионов на чистую воду. Он развернул одеяло и сделал вид, что собирается соснуть, старательно зевая и потягиваясь. Потом прилег на крайне неудобных камнях и притворился спящим.

Так он лежал несколько часов, пока солнце медленно склонялось к закату. Наконец краем глаза он уловил, как что-то зашевелилось внизу. Из кустов возникла какая-то фигура и двинулась к подножию холма. Таул с ножом в руке вскочил и бросился вниз по склону. Неизвестный ударился в бегство, но Таул, которому помогала сила тяготения, быстро настигал его. Рыцарь вскочил на спину бегущему, повалил его наземь, занес для удара нож — и только тогда узнал свою жертву.