Владимир Борисович задержался у сложной пациентки. Юля пришла заранее в надежде перехватить папу — необходимо было сегодня сдать реферат, только отца не застала. Она нервно подергивала ногами в самой простой обуви, теребила маленькие белые пуговицы на блузке — хлопковой, простого кроя, с круглым воротничком и из атласной тесьмы бантиком.

Наконец-то зашёл Владимир Викторович, извинился перед дочкой, прижал к себе, прошептал: «Прости, прости». Напряженные плечи Юли тут же расслабились. Она улыбнулась. Ноги перестали отбивать бесполезную чечётку, руки оставили в покое несчастные пуговицы, спокойно опустились вдоль тела.

— Держи, — протянул зеленый пакет папа.

— Ты взял с собой ужин? — обеспокоилась Юля.

— Уверен, наше отделение не погибнет голодной смертью благодаря тебе, Юленька. — Владимир Викторович улыбался дочери, любовался ею, восхищался. — Сильно опаздываешь? — спохватился он.

— Сильно, — со вздохом согласилась Юля.

— Плохо. Беги. — Отец быстро поцеловал Юля, та развернулась к двери, чтобы спешно отправиться по своим делам и столкнулась с входящим врачом. Совсем молодым, скорей всего интерном или ординатором, на глаз возраст Юля определять еще не научилась.

Буркнув приветствие, она обогнула доктора и почти вышла из кабинета, как услышала за спиной:

— Ты на колёсах? — Владимир Викторович спрашивал предполагаемого интерна.

— Да.

— Рабочий день закончен, подбрось Юленьку, вам в одну сторону.

— Без проблем.

— Только смотри, чтобы без проблем, — назидательно проговорил Владимир Викторович подопечному.

Юля пошла следом за молодым доктором. Он представился Юрием, попросил подождать совсем немного, пока переоденется. Вместе они спустились на первый этаж и прошли по парковке областной больницы.

— Никогда не ездила? — услышала Юля, когда они подошли к месту назначения.

Она удивленно посмотрела на «колеса» — самый обыкновенный мотоцикл. Может, немного больше обычного, но всё же мотоцикл — один из самых опасных видов транспорта. Юля с сомнением оглядела агрегат, с ещё большим — Юрия.

— Держи. — Юра протянул круглый шлем, она покорно надела, чувствуя себя крайне глупо и скованно.

— Устраивайся. — Юрий сидел, перекинув длинные ноги через сиденье, и ждал.

Юля неуверенно присела, стараясь минимизировать прикосновения к мужскому телу. Услышала, а потом и почувствовала гул, зажмурила глаза. Проехали они совсем немного, медленно. Остановились у обочины рядом с широким газоном со свежей травой.

— Я проходил практику в травматологии, поэтому мы поедем не превышая скорости, аккуратно, и получится всё равно быстрей, чем на общественном транспорте. Лишь идиот не боится, поверь, я никогда не нарушаю правила, всегда предельно осторожен.

— Хорошо, — кивнула Юля. В конце концов её с мотоциклистом отправил папа, если бы Юрий был гонщиком, Юлю бы близко не подпустили к нему и мотоциклу.

Им едва удалось добраться до конца газона, снова пришлось остановиться.

— Юль, держись за меня крепче. Плотнее. Понимаешь, как?

— Как? — Юля слезла с мотоцикла, отступила на шаг, будто собиралась издалека посмотреть, как же нужно держаться.

Может быть, покажут на какой-нибудь другой девушке? Одна как раз шла по тротуару между проезжей частью и газоном.

Вдруг, абсолютно неожиданно Юля оказалась прижатой спиной к мужской груди. Юрий крепко обхватил её за талию, нагнул влево, вправо, не теряя контакта тел. Каким же горячим он был, твёрдым, возмутительно сильным. Мужчиной.

— Примерно таким образом. — Тут же отошёл на несколько шагов Юрий, встав перед лицом Юли, чтобы поймать зрительный контакт.

Юля аккуратно, едва прикасаясь к ткани рубашку в мелкую, едва видную клетку, ухватилась за Юрия.

— Ну?

— Что ну?

— Ты будешь держаться крепче?

Юля резко отпустила руки, собралась уйти. Пусть провалится этот мотоцикл и Юрий вместе с ним. Из глубины души поднималась неприязнь к незнакомому человеку, а от шеи к лицу пополз румянец, задевая уши и кончик носа.

— Юля? — Юрий всмотрелся в лицо своей спутницы, будто только — только разглядел, буквально секунду назад. — В чем дело?

— Это неприлично… — прошептала в ответ Юля.

Пусть думает что угодно, прижиматься к постороннему мужчине, так прижиматься — неприлично! Неловко, стыдно.

— Неприлично? — опешил Юрий. В лексиконе врача-гинеколога не могло быть такого слова, но у Юли-то было! — Юленька, неприлично будет, если я разобью дочь своего непосредственного руководителя, а прижаться во время езды… — он продолжал всматриваться в лицо Юли, которое стало еще красивей то ли от гнева, то ли от стыда. — Я знаю, что нам поможет. Подождешь меня? Только обязательно подожди! — быстро проговорил Юрий, прокрутил ручку стартера и рванул с места.