— Ты собираешься проснуться или мне облить тебя водой?

Она садится, как робот, медленно открывает глаза и морщится.

— Ой, я едва могу сидеть. Думаю, ты сломал меня.

— Ну же.

Она указывает на неоновые цифры на часах с недоверчивым выражением лица.

— Сейчас пять утра. Какого черта?

— Двигай своей задницей, Рейна.

Она смотрит на меня приоткрытыми глазами.

— Задницей, которую ты сломал?

Кто бы знал, что она может быть такой королевой драмы, когда хочет спать и у неё все болит.

Когда я продолжаю пялиться, она стонет:

— Хорошо, иду, иду. — она делает паузу и оборачивает одеяло вокруг груди, защищая ее. — Не в том плане. Даже не думай об этом, Эш. Я серьезно.

Трахните меня.

Я слишком сильно люблю эту ее сторону. Вот почему часть меня хочет набрать ей ванну и позаботиться о ней. Это та же самая часть, которая влюбилась в нее давным-давно и не хочет, чтобы я, черт возьми, делал то, что я запланировал.

Но эта часть ни в чем не участвовала с тех пор, как три года назад.

Рейна хладнокровно убила эту часть.

Я хватаю ее за руку и поднимаю на руки, вместе с одеялом и всем прочим. Она визжит, прежде чем ее руки обвиваются вокруг моей шеи.

— Сделай девушке предупреждение. — она тяжело дышит, когда я выхожу на балкон. — Куда мы направляемся?

Я сажаю ее в кресло у края — того самого края, с которого она не так давно угрожала спрыгнуть.

Глаза Рейны расширяются, будто она приходит к осознанию. Она подтягивает колени к груди, и ее обнаженные плечи и руки покрываются заметными мурашками.

Она сглатывает, глядя на меня снизу вверх.

Даже я не знаю, как я сейчас выгляжу. Все, что я знаю, это то, что сегодня все закончится.

Каждая. Чертова. Вещь.

Точно так же, как все закончилось три года назад.

Ашер

Три года назад

Я делаю по два шага за раз к крыше школы. Ари любит встречаться здесь, потому что это далеко от других студентов.

У нее странные отношения с людьми. В некоторые дни она хочет, чтобы ее приняли. В другие дни просто хочет, чтобы они умерли.

Так работает ее мозг, сказал нам ее психиатр. Вам просто нужно приспособиться к ней и постараться не раздражать ее.

В моей голове все еще чертова каша после ее вчерашнего откровения. Я видел, как она разговаривала с Рейной утром у бассейна, и, наверное, поэтому я так напряжен. Или это может быть потому, что я все еще чертовски зол из-за Рейны и этого ублюдка.

И да, Александр позаботился о нем. Сегодня в школе сообщили, что он переезжает в штаты или, возможно, в другие страны. Александр умеет ладить с людьми и заставлять их исчезать.

Это то, что у него получается лучше всего, несмотря на все юридические разговоры и строгий костюм.

А еще есть Рейна.

Чертова Рейна с ее холодным плечом и чопорным отношением. Однажды я собираюсь выебать это из нее.

В один прекрасный день.

Я впечатываю все еще забинтованный кулак в стену, высвобождая энергию. Не могу разговаривать с Ари, когда в таком переменчивом настроении. Она почувствует это и позволит этому повлиять на нее.

Открыв дверь, я на секунду замираю и делаю глубокий вдох. Послеполуденное солнце вдалеке стало оранжевым. Странно, что Ари так допоздна остается в школе, тем более что у нее нет никаких занятий в клубе.

Я нахожу ее сидящей на краю с Джейсоном. Мои ноздри раздуваются при виде его.

Мне не нравится этот ублюдок.

Он не только крутится вокруг моей сестры, но и пытается вцепиться своими чертовыми когтями в Рейну.

Единственная причина, по которой я не изменил его лицо и не попросил Александра перевезти его в страну третьего мира, это Элизабет.

Заметив меня, он бросает последний взгляд на Ари. Она кивает один раз, и он встает и направляется к выходу. Он не смотрит мне в глаза, когда толкает дверь.

— Ари. — я пытаюсь сохранить свое терпение, шагая к ней. — Я же говорил тебе не околачиваться рядом с ним. Есть что-то странное в.… — я замираю на месте, когда Ари резко встает.

Ее ноги висят на краю — буквальном гребаном краю.

Слезы текут по ее бледным щекам, глаза налиты кровью и покраснели. Ее белое платье и черные волосы развеваются в воздухе позади. Ветер такой сильный, что сотрясает ее крошечное тело.