— Ари... Что ты делаешь?

Я стараюсь говорить ровным голосом, стараюсь не психовать до чертиков.

Медленно подхожу к ней.

— Остановись.

Она поднимает обе руки, и я останавливаюсь, мое сердце бьется так громко, что я едва слышу свист ветра или ее громкое сопение.

— Ари. Спускайся, сестренка. Мы можем поговорить об этом, хорошо?

Она отчаянно трясет головой. Ее нога соскальзывает с края, и клянусь, что мое собственное сердце тоже соскальзывает.

— Все кончено, Грей.

Ее голос такой эмоциональный, что у меня от него перехватывает дыхание.

— Ничего не кончено, Ари. — я протягиваю руку. — Иди сюда. Мы разберемся с этим, хорошо? Только ты и я.

Ее нижняя губа дрожит, когда она переводит взгляд с моей руки на выступ.

Школа высотой в пять этажей; если она упадет, то, черт возьми, погибнет.

— Не смотри туда, Ари. — я пытаюсь подойти к ней, но останавливаюсь, когда она пристально смотрит на меня. — Подойди ко мне, пожалуйста. Что бы это ни было, я это исправлю. Я все исправлю.

У Ари и раньше бывали мрачные настроения, и она часто спрашивала меня, в чем смысл жизни, когда была маленькой, но она ни разу не пыталась покончить с собой.

Ни разу.

Это должно быть на другом уровне, чем все остальное, что происходило с ней раньше.

— Мне так жаль, Грей. Я больше не могу этого делать.

— Ари, позволь мне помочь тебе, пожалуйста.

Ее зубы стучат.

— Ты поможешь мне?

— Безусловно. Я помогу тебе во всем.

— Но ты не можешь изменить сердце человека, Грей. — свежие слезы выступают из ее больших глаз и стекают по щекам. — Я... Я сказала Рейне, что люблю ее. Знаешь, что она ответила?

Блядь. Черт!

— Подойди сюда и скажи мне, Ари, хорошо?

Она качает головой, отодвигая ногу назад. Я замираю на расстоянии вытянутой руки от нее.

— Она засмеялась, Грей. — рыдание гремит в воздухе, когда слезы стекают по ее шее и пропитывают подол платья. — Она посмеялась надо мной и спросила, серьезно ли я. Сказала, что мы с братом такие чертовски бредовые, и посмеялась надо мной. Почему она смеялась надо мной?

Рейна сказала это?

Проклятье. Эту речь она приберегает для своих ненавистников, а не для Ари.

Когда это закончится, я собираюсь разобраться с ней. Она, как никто другой, знает, насколько Ари хрупка. Она должна была мягко отвергнуть ее, а не быть сукой.

— Я поговорю с ней, — говорю я Ари. — Мы это исправим.

— Не лги мне, Грей! — кричит она, ее шея напрягается от напряжения. — Ты не можешь это исправить. Ты чертовски влюблен в нее. Я вижу это в твоих глазах, как бы ты ни старался это скрыть. Как, по-твоему, я буду жить с кем-то, кто смеялся над моими чувствами, в то время как мой брат влюблен в нее?

— Я... — я прочищаю горло. — Я больше не буду. Я обещаю, Ари. Я, блядь, обещаю, так что спускайся.

— Серьезно? — она шмыгает носом. — Ты действительно возненавидишь ее?

— Да. Все, что угодно ради тебя, Ари.

Я разрежу свое сердце на куски и растопчу его, если мне удастся удержать Ари. Она единственное, что у меня есть, единственный человек, которого я могу назвать семьей.

Я сделал все, чтобы позаботиться о ней. Если я потеряю ее после мамы, не знаю, что останется от моей жизни.

Она так молода и заслуживает еще одного шанса в жизни. Она заслуживает всего мира.

— Что угодно? — с надеждой спрашивает она.

Я резко киваю.

— Тогда не забывай об этом, Грей.

Ее лицо становится каменно-холодным, когда слезы, сопение и рыдания исчезают.

— Заставь Рейну заплатить за мою смерть.

А затем она раскрывает руки и прыгает, ее платье развевается позади нее.

— Неееет!

Я рычу, хватаясь руками, но все, что я ловлю, это воздух.

Я подбегаю к краю, смотрю вниз.

Тогда мир замирает.

Все, блядь, исчезает, когда меня медленно выпотрошивает зрелище внизу.

Ари лежит на земле с разбитой головой, кровь течет рядом с ней и стекает по ее белому платью, а ее пустые глаза смотрят в никуда.

Рев вырывается из меня, когда я падаю на колени.

— Неееет.

Стоя на коленях, я кое-что понимаю.

Ари не единственная, кто погибла. Сегодня я умер вместе с ней.