— Я думаю, что мне понадобится по крайней мере легендарный предмет, чтобы завоевать их. Тем не менее, они уже являются одними из лучших, когда дело доходит до предметов. Считается, что у них есть как минимум четыре легендарных предмета. Их броня сделана из кожи детеныша. Единственное, что мы могли бы использовать для переговоров с ними, это…

— Это кожа Немейского Льва, вот что ты хочешь сказать, верно?

— Что тебе нужно? — после тишины снова послышался голос Святого Меча.

— Я думаю, что мне понадобится по крайней мере легендарный предмет, чтобы завоевать их. Тем не менее, они уже являются одними из лучших, когда дело доходит до предметов. Считается, что у них есть как минимум четыре легендарных предмета. Их броня сделана из кожи детеныша. Единственное, что мы могли бы использовать для переговоров с ними, это…

— Это кожа Немейского Льва, вот что ты хочешь сказать, верно?

После секундного колебания Сакура Миядзаки ответила:

— Да.

— Условия слишком дорогие, чтобы их рассматривать.

Это было невозможно.

На этом разговор со Святым Мечом закончился.

После разговора Миядзаки Сакура тоже пришла в себя. Перед ее глазами снова предстала грязная сцена.

"Если оставить все как есть, Исаак Иванов и его команда станут враждебны Японии. И если он продолжит расти при этом... это наверняка станет головной болью".

Пока она смотрела на грязный пол, в ее голове оставалась одна мысль.

"Мы должны как-то заставить их присоединиться к нам. Или убить их сейчас, пока мы еще можем".

* * *

Заброшенный дом за пределами Токио.

Р-р-р!

В гараж этого заброшенного дома с тихим жужжанием въехал небольшой легкий автомобиль.

Через некоторое время гудение машины прекратилось.

— Черт.

И вместо этого прозвучало проклятие.

Голос, стоявший за проклятием, принадлежал никому иному, как Ли Чин-а.

— Черт!

Замаскировавшись под другого человека, он вышел из машины и направился к заброшенному дому, не в силах сдержать свой гнев.

Ким У-чин, который был одет как мужчина средних лет, не мог не рассмеяться над его видом и поведением.

— Очень жаль, что тебе не удалось поесть суши.

Выражение лица Ли Чин-а сморщилось, когда он услышал это.

— За кого ты меня принимаешь? Неужели ты думаешь, что я из тех, кто может вести себя так из-за чего-то вроде суши?

— А разве нет?

На вопрос Ким У-чина Ли Чин-а съежился еще больше.

— Нет, это так, но... Но дело не только в этом,

Ким У-чин кивнул.

— Даже если это и было запланировано, ситуация была не из приятных.

Конечно, вспышка гнева Ли Чин-а была спланирована заранее.

Однако, несмотря на то, что он просто должен был играть, Ли Чин-а оказался в ситуации, когда он действительно расстроился.

Разве это все еще не та ситуация, в которой он должен был сближаться и улыбаться тем, кто пытался убить его раньше?

Было бы странно, если бы он не был расстроен.

— Я понимаю.

Из-за этого, Ким У-чин был в состоянии понять слова Ли Чин-а.

— Вот видишь? Не слишком ли плохо, что мы даже не успели перекусить? Черт возьми, тофу, который они подавали в качестве закуски, выглядел очень хорошо…

Услышав это, Ким У-чин наконец бросил насмешливый взгляд на Ли Чин-а.

Однако Ли Чин-а, который совершенно не знал об этом, заговорил с более спокойным выражением лица.

— Все прошло по плану, но они все равно попытаются добраться до нас? Неужели ты думаешь, что их гордость не остановит их? В конце концов, это Святой Меч и его люди.

На вопрос Ли Чин-а Ким У-чин коротко объяснил:

— Если бы речь шла только о Святом Мече, то это было бы невозможно.

Внутри заброшенного дома было немного еды и коммуникационное оборудование.

Проверив время, Ким У-чин встал перед радиоприемником.

"Осталось четыре минуты".

Пока он думал об этом, Ким У-чин бросил в Ли Чин-а мешок с хлебом и чем-то вроде еды для помощи пострадавшим, из серии гуманитарной помощи.

— Но история отличается из-за Сакуры Миядзаки, которую мы сегодня встретили.