— Вы знаете друг друга? Было ли все это притворством?

— Мы вместе входили в подземелье, но в тот раз все было по-другому.

Миядзаки Сакура.

Естественно, Ким У-чин, убивший Святого Меча, сражался с Миядзаки Сакурой.

И поскольку ему, возможно, пришлось бы бороться с ней, Ким У-чин позаботился о том, чтобы получить подробную информацию.

Благодаря этому Ким У-чин знал женщину по имени Миядзаки Сакура.

— Потому что ее роль состоит в том, чтобы зачищать территорию, чтобы гарантировать, что Святой Меч сможет действовать свободно и ничто не будет его сковывать.

По сути, она была уборщицей Святого Меча.

Очень хорошей уборщицей, которая приходила, чтобы зачистить область прежде, чем Святой Меч успевал ей на это указать.

— Значит, она нас вычистит? Разве она просто не откажется от нас?

— Она не может этого сделать.

Поэтому Ким У-чин уже мог оценить шаги, которые сделает Миядзаки Сакура.

— Если сторона Святого Меча решит не принимать нас, тогда есть только одно другое место, куда мы могли бы пойти.

— Пак Ён-ван?

— Совершенно верно.

Если Япония позволит Исааку Иванову ускользнуть от них в этот момент, то следующим человеком, с которым Исаак Иванов будет сотрудничать, без сомнения, будет Пак Ён-ван.

Ким У-чин умер, но это не означало, что причина, по которой Пак Ён-ван поддерживал Исаака Иванова, исчезла.

Вместо этого, поскольку Ким У-чина больше не было в кадре, было весьма вероятно, что Пак Ён-ван поддержит его еще больше.

— Совершенно очевидно, как Пак Ён-ван, потерявший такую хорошую карту, как Ким У-чин, будет смотреть на Японию.

Более того, было предрешено, что из-за смерти Ким У-чина Пак Ён-ван будет очень враждебно относиться к Японии.

Если быть точным, это была бы враждебность по отношению к группе, пытающейся наложить свои лапы на его интересы.

Разве Исаак Иванов не был одной из величайших карт Пак Ён-вана?

Так что же произойдет, если он уже не питает добрых чувств к Японии?

— Нет никакого способа, чтобы уборщик закрыл глаза на ситуацию, которая только ухудшилась бы, если бы ее оставили в покое.

С точки зрения Миядзаки Сакуры, она не могла оставить это дело и позволить ему развиваться так, как хотелось.

— И если ситуация пойдет наперекосяк, именно ее обвинят и заставят взять на себя ответственность. Святой Меч не должен нести никакой ответственности.

— Тогда что же она будет делать? Она снова позовет нас в ресторан на суши?

Ким У-чин не ответил Ли Чин-а, который буквально кипел от нетерпения, вместо этого он просто посмотрел на часы и заговорил, глядя на радио.

— Она сделает одно из двух.

— Одно из двух?

— Либо они попытаются переманить тебя на свою сторону. Или предложат мне компаньона, который даже более привлекателен, чем ты.

Ким У-чин приложил указательный палец к губам, прежде чем взять стоявшую перед собой рацию.

И сразу после этого…

— О Се-чан, найди для меня бар. Хорошее место для большого парня, который любит выпить. И не забудь передать об этом людям Святого Меча.

В комнате с татами, наполненной глубоким ароматом чая, Святой Меч спокойно чистил катану.

Это было единственное увлечение Святого Меча.

— Мастер.

И именно Миядзаки Сакура прервала его, когда он это делал.

Войдя в комнату, она окликнула Святого Меча.

— Либо мы протягиваем им руку, либо они возьмут за руку кого-то другого. Может быть только один из этих вариантов.

Когда она сказала это, выражение лица Святого Меча стало еще острее, чем лезвие в его руках.

— И что ты об этом думаешь?

— Было бы хорошо, если бы мы могли получить их в свои руки.

— Так что тебе нужно?

— Кожа Немейского Льва.

Когда она это сказала, Святой Меч пристально на нее посмотрел.

Кожа Немейского Льва была не из тех вещей, которые можно легко отдать, поэтому, когда она спросила в первый раз, он сказал ей, что это невозможно.

Но Миядзаки Сакура снова попросила об этом.

Если бы это был кто-то другой, Святой Меч не потерпел бы этого.