— Остроумная ловушка! Нам предлагают отрезать конечность, память о которой нам минуту назад стёрли. Её исполнял истинный садист и мастер своего дела. Можно ли заставить человека убить собственное «Я»? Вот вам ответ. Кто первый? — возвестил старик.

Я пожал плечами, подошёл к двери и открыл её. Внутри ещё одна комната, там кресло, странный аппарат с изогнутым агрегатом на тонком проводке, и больше ничего. Свет льётся из плафона под бетонным потолком.

— Типа, «пока»? — презрительно хмыкнула Красотка.

— Типа, мне интересно, как выглядит прощение, — я распахнул дверь, чтобы остальные могли поглядеть на кресло.

— Клоун, мужик, вот признайся, ты умереть хочешь? — Пухляш вспотел и рукавом вытер красное лицо. — А вдруг там мина? Или ещё смертожуть какая?

— Для человека с таким богатым воображением ты слишком любопытен, — показываю мужику язык. Тот теряется.

— А что, желающих не будет? — разочарованно выдала старушка. — Параноик, может, сходишь?

— Карга старая, отвали от меня! Вцепилась, как клещ! — ныл Параноик, руку которого так и не выпустила Бабка.

— Трусы осмотрительны, ублюдки самолюбивы, — резюмировал Дед. — Я помню, нас должны кормить там?

И он первый вернулся на лестницу. Я пошёл следом. Надо потом уточнить, что в комнатах на первом этаже. Сейчас я бы тоже не отказался что-нибудь съесть.

На втором этаже почти истёк таймер.

Мы встали у овального стола. Я огляделся, оценил собранные выражения лиц остальных игроков, и уселся на удобный стул. По левую руку от меня села Красотка. А место справа занял, неожиданно, Молчун. Видимо, он просто выбирал место последним.

Когда на часах истекла последняя секунда, под потолком загудело. Раскрылся шлюз, и выехала роборука. Она расставила по столу странные цилиндрики из белого материала, один из металлических пальцев выплюнул тонкий огонёк, которым поджог концы цилиндриков. Я успел разглядеть тонкую нитку, что торчала из странного материала.

Следом появились фужеры, справа от каждого. Туда полилось нечто спиртное. Если точнее — белое молодое вино. Оно удивительным образом оттеняло запах Красотки. Я так погрузился в это наблюдение, что упустил момент, когда роборука начала расставлять перед каждым из нас большие блюда, накрытые куполообразными крышками.

Пиликнул под потолком аппарат, а на табло зажглась надпись:

Приятного аппетита

А ещё с потолка полилась приятная музыка.

Я оглядел людей вокруг себя. Красиво. Все в костюмах, женщины в платьях. Девушки в лёгких шёлковых, а Бабка в чем-то основательном. Мужчины в таких же тройках, как и у меня. Только цвета разные: чёрный, коричневый, тёмно-синий. Тёплая дружеская вечеринка в кругу семьи. Вот на что это похоже.

Но всё изменилось, стоило нам поднять крышки с блюд. Их подхватили роборуки, которые спустились с потолка, и утянули вверх.

Передо мной лежала опасная бритва, со странным чёрным лезвием. Красотка внимательно изучала цилиндрик осколочной гранаты. Перед Молчуном маленький чёрный пистолет. Свёрнутый спиралью сегментированный посох у Деда. Параноик получил пузатый пистолет-пулемёт с тремя картриджами игл вокруг ствола, примотанных грязной изолентой. Она выглядела так, словно её трижды уже сворачивали. Небольшой чёрный комок непонятно чего пред Смертью, компактный огнемёт перед Пухляшом. Бабка получила две спицы, матово-чёрные.

Я широко улыбался. В голове крутилась мысль «вечер перестал быть томным». Знать бы, что такое вечер… память отвечала болью.

Так, Живой вернулся! Еще больше этических дилемм, философии, и кровавой каши в качестве приправы. Еще больше людей который бояться быть собой! Все дело идет к развязке. Кем выйдет Кель из лабиринта?

Глава 17

— Дорогуша, может быть, вы знаете, зачем вам граната? — бабулька подала голос первой. Она нежно гладила спицы на тарелке, на её лице то и дело появлялась гримаса боли.

— Бабушка, ну сами подумайте, кто станет приставать к девушке с гранатой?

Люди за столом натужно засмеялись, я тоже похихикал. Бросил взгляд на пистолет на тарелке соседа и потянулся к нему рукой.

— Вы не возражаете? — я взял оружие до того как кто-то успел что-то сказать. — Ну надо же! Игрушечный!

— Вы серьёзно? — Молчун наконец-то заговорил. Голос низкий, приятный.

— Ну да. Смотрите! Вещица для розыгрышей.

Это каким же надо быть конченым человеком, чтобы прикалываться так? Я почему-то был уверен в своей полной безопасности. Нерушимый покой! Стоп, я же не…