Параноик вскакивает на ноги и начинает кружить по комнате. Что-то ищет. Сначала он хотел схватить стул, но тот просто раскрошился в щепу у него под пальцами.

Ну да, понятно, упарился убивать, болезный.

Метания длились не долго. Видимо, Параноик пришёл к логичному выводу, что руками меня расчленить тоже можно.

Тело без обратной связи управлялось ну очень хреново, я только с третьего раза сжал ладонь на рукоятке бритвы. И когда Параноик с дырявой башкой склонился надо мной, я нанёс удар. Ублюдок отстранился, почти… Бритва срезала ладони и прошла по верхней челюсти. Из разрезанного рта посыпались зубы и потекла кровь. Голова при этом была повёрнута под очень неудобным углом и глаза приходилось сильно косить.

Параноик взмахнул ногой и стал меня топтать. Его нога с хрустом смяла грудную клетку, я едва не выронил бритву, но до ноги не дотянулся. А вот опыт его подвёл, он думал почти оторванная рука не сможет согнуться, потому пропустил удар лезвия, который снёс ему лодыжку. Я дёрнул рукой, и она встала на место. Но Параноик, даже без ноги и рук, попробовал навалиться на меня и надавить коленями. Я нарубил живучего ублюдка на куски своим клинком. Рубил ровно до тех пор, пока они не переставали шевелиться.

Я с трудом поднялся на ноги. Одежда просто в лохмотья. Синяя жижа виднеется на месте зияющих ран. Грудная клетка с хрустом встаёт на место, и я снова могу дышать. Боль иногда волнами пробегает по телу, но я бы не сказал что сильная.

Нацепляю на себя шляпу. Кажется, она одна из моего гардероба не пострадала.

Ничего не произошло. В смысле, никаких изменений, записок или типа того. Может быть, это игра такая? И мы только что как партия старт провалили и сами себя выпилили?

Уже с большей сноровкой я воспользовался водяной лейкой. На мне слишком много крови.

Таймер над столом отсчитывал последние минуты перед очередным приёмом пищи.

Я же торопливо пробежался по всему дому. Мне в голову пришла неприятная идея насчёт того, что не мы одни тут такие живучие. И мёртвых игроков надо бы законтроллить, для надёжности.

Пиликнул таймер. И я сел за стол.

Очень странно ощущать себя на том же месте. Шесть часов назад за этот стол село восемь человек. Сидели, разговаривали, о чём-то переживали. Мы были готовы разгадывать загадки, мы боялись, мы ощущали, что принимаем участие в лучшем приключении в своей жизни. Ну ладно, я, хрен знает, что думали те трупы. Пересмешница ушла. Я единственный выжил. Ради чего? И зал, торжественный, уютный, сейчас залит кровью, как будто тут скот резали, стены в пулевых отверстиях. Нами словно написали картину о человеческом недоверии и глупости. Нам дали оружие, а убивать мы стали им добровольно.

Моя чешуя на теле изрядно поблекла. Двух третей вообще не было. Видимо, она и отвечает за регенерацию. Хорошо, что у меня хороший запас этой странной чешуи.

Бесшумно улетела под потолок крышка от блюда. Может, хоть сейчас меня покормят?

Таблетка памяти.

Съешь — и вспомнишь всё.

Гласила надпись на картонке, которая висела на колпачке ажурного флакона. Только их тут было два.

Таблетка искупления.

Съешь — и память останется заблокированной навсегда.

Все имущественные права будут соблюдены.

Все инкриминируемые правонарушения погашены.

И тут выбор. Нет, ребятки, слишком много сегодня умерло не самых плохих людей. Ну, в любом случае, хоть кто-то там должен же быть хорошим? Достаточно хорошим, чтоб мне преступно не сбежать.

А с другой стороны, чего мне вообще бояться? Ну, в том плане, что ситуация уже идёт по худшему сценарию, разве нет? И хоти я уйти, почему не ушёл с Пересмешницей?

Короче, я вытряс из первого флакона маленькую серую таблетку и проглотил её. Пора!

Внутри головы словно гранату взорвали. Было не просто больно, было очень больно! Кажется, я заорал. А потом всё кончилось. Я сжимал глаза, по щекам текли слёзы. Но когда удалось разжать веки, то первое что я увидел — это надпись:

Выберите участок памяти для разблокировки.

Участок памяти 1. Длительность: 97 часов.

Участок памяти 2. Длительность: 2 года 7 месяцев 8 дней 32 часа.

Участок памяти 3. Длительность: 36 лет 4 месяца 11 дней 19 часов.

Блин, реально сложный выбор. Ситуация выглядит всё более причудливой. В кои-то веки решаю проявить благоразумие и выбираю самый длинный.

И снова приходит боль. Сколько это длится — неизвестно. А потом… потом в голову хлынули воспоминания, и меня замутило. И снова ощущение времени куда-то исчезло. Но всё кончается. Кончилась и эта пытка собственной памятью. Она возвращалась, словно кто-то открыл краник. И с памятью приходило осознание ситуации. Я сначала громко хихикал, а потом вообще ржал. Громко, вкусно, заливисто. Ржал, пока в окна не стали заглядывать камеры. Десятки камер. Сотни камер!