Шрифт:
Все три вагона уже были открыты, но лишь десять человек — из них одна женщина, офицер морской пехоты — подавали хоть какие-то слабые признаки жизни.
Все работали очень быстро, ибо времени уже не оставалось. Лефлер, не имеющий возможности помочь в переноске раненых, нес караульную службу, а остальные загружали пострадавших в имеющийся у них транспорт — фургон, два грузовичка и «Шевроле».
Несмотря на то что его нога по-прежнему болела, Холден сам на руках отнес к «Шевроле» раненую женщину. По крайней мере две пули пробили ее левую ногу, а еще одна вошла в грудь или, точнее, почти вошла, оставив после себя глубокую кровоточащую борозду.
Холден усадил женщину на заднее сиденье.
— Кто… кто вы такие?
В первый раз она произнесла какие-то слова.
— Я — тот самый Дэвид Холден, — ответил мужчина. — Наверное, вы слышали обо мне. А сейчас не посчитайте меня нахалом, но я должен осмотреть эту рану на груди.
Женщина слабо улыбнулась.
— Хорошо.
Ей было лет двадцать восемь, красивая, темнокожая.
Холден закатил ее форменную рубашку. Женщина, которая оказывала ей первую помощь у вагона, вынуждена была отрезать значительную часть бюстгальтера. Дэвид с величайшей осторожностью сдвинул повязку. Пуля прошла вдоль грудной клетки, срезав кусочек груди в двух дюймах от соска.
— Ну и как? — с тревогой спросила женщина.
— Все в порядке, — утешил ее Холден. — Останется разве что маленький шрам.
Он не стал говорить, что шрам будет не такой уж и маленький, и вероятно, потребуется пластическая операция, чтобы привести все в порядок.
— А что с другими людьми из вагонов?
— Выжили всего несколько человек, вы — единственная женщина среди них, капитан. А как долго вы уже носите это звание?
Она не ответила, и ее глаза наполнились слезами.
— Так все остальные погибли?
— Да, капитан. Уцелели только восемь мужчин и вы.
Холден взял бинт и принялся заново перевязывать рану.
— Шесть недель, — сказала женщина.
— Что?
— Шесть недель назад мне присвоили капитана. Но кто…
— Бандиты из «Ударных отрядов». По приказу Таунса. А ему наверняка приказал Маковски. Если у вас есть какая-то дополнительная информация, которая может нам помочь…
— Вы хотите знать об остальных?
— Да.
— Я слышала, как один офицер из охраны говорил, что наш поезд самый маленький.
— Черт, — процедил Холден и спохватился. — Извините меня.
— Нам говорили, что вы с вашими «Патриотами» и есть настоящие бандиты.
Холден закончил перевязку и улыбнулся, глядя ей в глаза.
— Да, так они говорили. А теперь вы сами можете сделать вывод. Как вас зовут?
— Холли.
— А меня Дэвид. С вами все будет в порядке, Холли. Вы можете посидеть тут, пока мы перенесем остальных?
— Конечно.
Холден накрыл ее одеялом, улыбнулся, встал с колен и собрался вылезти из машины.
— Дэвид?
— Да?
— Мне кажется, вы только что приобрели себе девять новых преданных сторонников.
— Посмотрим. А пока отдыхайте. Нам нужны сторонники, но в хорошей форме. Чем меньше вы будете двигаться, тем меньше крови потеряете. Поэтому сидите и не шевелитесь.
— Да, сэр, — ответила она со слабой улыбкой.
— Вольно, капитан. — усмехнулся Холден.
Глава тридцать пятая
Да, это действительно было красиво.
Роуз Шеперд стояла и в восхищении смотрела на мозаику, украшавшую стены станции под театром.
Сверху падал какой-то странный желтоватый свет, и когда Роуз подняла голову, то подумала, что ничего более прекрасного, чем этот роскошный потолок, она в жизни не видела.
Там была изображена вся история театра «Шейх». Женщины в великолепных длинных платьях и мужчины в шелковых цилиндрах и фраках стояли перед входом в здание, глядя на афишу с именем какой-то давно забытой звезды.
Следующая картина представляла женщин с лорнетами, которые с балкона наблюдали за сценой. А на сцене творила чудеса балетная группа, легкая и воздушная.
А следующая…
Роуз спохватилась. Не время сейчас любоваться прекрасным. Есть другие дела.
— Билл, — сказала она, — приведи остальных. По шесть человек с каждой стороны. Если охранников нет здесь, значит, они дежурят наверху лестницы. Будьте осторожны.
— Понял, — ответил Раннингдир и двинулся обратно через узкий проход в стене.
Роуз Шеперд бросила еще один взгляд на потолок. А ведь ей придется закладывать здесь взрывчатку.
Она чувствовала себя варваром и убийцей.