Шрифт:
Она поставила перед ним приборы, тарелку и стала аккуратно накладывать в нее бефстроганов. Беверли ушла, как только помогла ей закатить тележку в кабинет, и теперь Рози осталась наедине с Лангом. Кабинет украшали панели из дорогих пород дерева, стены были увешаны многочисленными фотографиями с автографами, на которых Чарли был запечатлен со всеми знаменитостями, о которых ей только приходилось слышать. На мраморном полу лежали медвежьи шкуры.
Она поставила на стол корзинку с хлебом, положила рядом две льняные салфетки и отошла к тележке.
– Не очень-то ты проворная, – проворчал Ланг.
«Ах ты старая задница», – подумала Рози, но вслух произнесла:
– Извините, сэр. Меня только приняли на работу…
– Тогда понятно. А ты смазливая… Не хочешь каждый день меня обслуживать?
Шеперд не знала, что и ответить.
– О, для меня это большая честь, мистер Ланг…
– Еще бы, девочка.
Она ненавидела мужчин, которые так называли женщин.
– И, конечно же, я согласна.
Другого ответа он и не ожидал.
– Расстели салфетку у меня на коленях, – бросил он ей.
Рози вздрогнула от такого неожиданного приказа, но взяла салфетку, расправила и, просунув руки под стол, положила ее на колени Чарли.
– Хотите чего-нибудь еще, сэр?
– Жалко, что я немного опоздал, – раздался вдруг от двери хриплый голос, – а не то тебе пришлось бы расстилать салфетку и мне.
Рози резко обернулась. У входа в кабинет стоял тот, которого она не так давно ранила в руку, – Джонсон, настоящая фамилия которого была Борзой. В правой руке он держал пистолет.
Шеперд мгновенно опустила руку в карман, выхватила нож и только хотела приставить его к горлу Ланга, как почувствовала, что ей сбоку упирается в грудь ствол револьвера. Выражение глаз Чарли говорило о том, что он выстрелит без малейших колебаний.
– А я и не подозревал, что у детектива Шеперд такие способности официантки, – засмеялся Джонсон – Борзой. – Я ведь запомнил тебя еще тогда, когда ты, стерва, ранила меня. И узнал, когда увидел в ресторане. Ну а где же Холден? В Метроу, со своими дружками?
Рози перевела дыхание. Слава Богу, значит, он не знает, где Дэвид…
– Брось нож. Только не вздумай бросить его в горло Чарли, иначе он отстрелит тебе сиську. Ты будешь выглядеть ужасно!
Шеперд опустила нож на стол и посмотрела на Ланга.
– В следующий раз я принесу тебе не бефстроганов, а огромный кусок дерьма…
Глава двадцать шестая
Беременная – это было очень заметно – внучка Рокки, Марисса Штейнберг, наклонилась над своим дедушкой, поцеловала его в щеку и села за стол. Ей можно было дать не больше двадцати лет. Прическа – точь-в-точь как у Вупи Голдберг, а кожа цвета кофе с молоком. Эффектная внешность, признал Стил. Кроме этого, у нее были голубые глаза, такие же, как и у Сэдлера.
– Наверное, вы удивлены моей фамилией – Штейнберг, – сказала она, когда Рокки представил их друг другу.
Лютер замялся. Действительно, он был удивлен.
– У моего мужа очень интересная биография. Он родился на Ближнем Востоке.
– В Израиле?
– Нет, в Египте. Это длинная история.
Она поставила на стол свою сумочку и стала выкладывать из нее какие-то потрепанные тетради. Подошла официантка, и Марисса первой обратилась к ней:
– Дорогая, мне кофе, такого же черного, как я сама.
Рокки явно нравилась компания внучки, он улыбался во все тридцать два зуба.
– Все, – сказала ему она. – Здесь все мои записи и тетради, которые дала мне Селина. Правда, имена только еврейского и христианского происхождения, но я думаю, что этого будет достаточно.
– Отлично, девочка моя, – кивнул Сэдлер.
– Итак, давайте посмотрим… Доставайте!
– Что доставайте? – спросил Стил, чувствуя себя полным идиотом и не понимая, что происходит.
– Да блокнот же этот, ради Бога!
Блокнот, который они нашли под половицами в магазине Костигена, лежал у него во внутреннем кармане. Лютер извлек его, подержал секунду в ладони и передал Мариссе.
Та сразу же стала его листать.
– Деда, так это совсем простой шифр, – повернулась она к Рокки. – Оказывается, Костиген, или как его там, совсем не гений. Вот смотри.
Она перегнула блокнот на первой странице и заводила пальцем по группам цифр. Сэдлер наклонился над столом и принялся всматриваться в них.
– Так, молодец, девочка моя. Ты хочешь сказать, что числовой код указывает номер букв в алфавите?