Тут обычные девушки-то есть? Одна сыскалась, и та полунемая и голубоволосая, эх…

Нет, конечно, у меня нет никаких предубеждений против Мари. Забавная и серьёзное, прямо как выпускница, только начавшая работу в офисе. Много же разочарований её ждёт — но пока пусть верит во всё, что хочется, сколько угодно. Но иметь такие складки между бровями, в семнадцать-то лет… Это сколько надо хмуриться?

— Слугам нельзя в студенческую столовую, — вдруг сказала Мари, заметив Амелию,

— Правда? Здорово, что мы уже уходим, — я развёл руками. — К тому же, я не получал никакого свода правил академии. Досадное упущение.

Иногда в человеке развиваются поразительные способности — например, спиной чувствовать, как горничная закатывает глаза.

Мари замялась, но всё же кивнула.

— Да, но… Честно говоря, это негласное правило, — добавила она. — Ладно, забудь, это глупо. Ты ведь был болен, конечно, тебе нужна помощь. Я понимаю.

Прошу прощения, юная леди, тебя не учили не делать настолько поспешные выводы? Репутация Альбериха просто не может быть настолько ужасной.

Прежде чем я успел что-нибудь ответить, Мари скрылась в столовой; ну и ладно, не бежать же за ней из-за глупого недопонимания. Пусть думает, что хочет — по крайней мере, это не какой-то новый миф, порочащий честь Альбериха — и мою, если на то пошло. Собственно, так обо мне все и думали, и Амелия это подтвердила: Альберих слабак, нытик и совершенно больной человек.

Я, правда, здоров и бодр, как огурчик; я, конечно, не знаю, как это работает, но не уверен, что со сменой души в теле происходит чудесное исцеление. Впрочем, может у пацана с головой было не в порядке?

Ну почему-то же его взяли в элитную академию.

…

Ах, точно, он сын графа. Для местных это всё решает, да?

До открытия ворот мы оставались на территории академии; я делал кое-какую зарядку, чтобы тело Альбериха совсем не развалилось, а Амелия, как и положено, наблюдала за мной, стоя в стороне в идеальной позе. И всё же, отчего-то мне казалось, что было в её пустых глазах что-то насмешливое. Да, наверное, я глупо выгляжу; кто-то настолько хилый за упражнениями волей-неволей смешит людей. Ничего, у меня и не такие принимали нормальный вид; ну и что, что у Альбериха вид ходячего скелета? Всё ещё можно исправить.

Вот будь я несколько старше, дело шло бы со скрипом, этого не отнять.

Мы с Амелией могли бы позаботиться о карете, которая отвезла бы нас куда угодно. Но зачем? Как оказалось, меньше часа ходьбы, и мы уже на городских улочках; главное — не лениться ходить на своих двоих. Да и шутка ли — два месяца в постели! Чуть больше физической активности мне не повредит. И так конечности смахивают на веточки, того гляди, новое тело ветром сдует.

Я огляделся. Милые дома, будто с иллюстрации, широкие дороги, мощёные гладким камнем, и на редкость милая — аж то тошноты, — атмосфера. Окажись я в каком-нибудь настоящем средневековье, мир не выглядел бы так радужно. Сразу видно — в сказку попал.

— Не были в Кальбероне? — спросила Амелия.

— Ну, как тебе сказать, — протянул я. — Скорее нет. Начнём с главного — где тут можно затариться одеждой попроще?

Об этом я спросил не просто так. Одежда Альбериха кричала о дороговизне; всё, что не выглядело, будто стоит как годовая зарплата местного жителя, было формой Типрихса. Я же собирался играть — нет, я собирался быть собой, Алексом Эддерди, вступающим в культ Двенадцати.

Или как он там называется. Двенадцать то, Двенадцать это; действительно, стоит подтянуть знания о местной религии. Того гляди, всё же выставлю себя идиотом. И ладно, перед горничной — ей внезапная смена души в теле Альбериха по барабану. А если перед кем-то важным?

Вот смешно будет испортить план, просто потому что не подумал о чём-то настолько простом.

Горничные — тоже люди довольно узнаваемые. По крайней сере, легко понять, что они как-то связаны с дворянами и вряд ли находятся не на службе. К тому же, я понятия не имею, что носит Амелия, кроме своей-то ночнушки, если она не в платье с передником. Вещи для маскировки всегда нужно брать вместе, в одном магазине, следя за тем, чтобы стиль не сильно отличался.

Потому что некоторые люди чересчур внимательны к мелочам, а раз уж слух о том, что Мапель —

вступил в культ дошёл до Амелии, то и обо мне узнают все, кому надо.

В конце концов горничная кивнула и повела меня куда-то вглубь города, к торговым улицам. Мы миновали магазины подороже — а может, мы до них даже не дошли, я не приглядывался, — и вышли к тем, что торговали вещами, дольше подходящими обычным горожанам.

— Мы собираемся купить одежду?

— Глупый вопрос, конечно да, — фыркнул я. — Ну мы конечно можем заглянуть в этот… кхем, сама знаешь куда, только вот я не знаю, сколько мы проживём после этого.

Я лукавил; я полностью уверен, что смогу выйти живым и хоть немного целым, если что-то пойдёт не так. Впрочем, возможно моя осторожность притупилась, потому что до сих пор я не видел никого компетентного.