Правда что ли? Что-то никогда не замечал. К тому же, я ожидал чего-то большего после гигантского огненного столба.

Наконец девушка отскочила, усмехнулась и взмахнула рукой. Перед ней возникла стена огня, не позволявшая оппоненту приблизиться. Но тот пошёл напролом: он бросил вперёд десятки каменных обломков, валявшихся вокруг, и снова приготовился к удару.

Конечно, рыжеволосой пришлось панически уклоняться; она не могла отбить камни огнём, как бы ни старалась. Одним ударом в живот парень откинул её на пару метров; удивительно крепкая, для живого-то человека, девушка встала на четвереньки и откашлялась.

— Всё-таки сбил с ног! Думаю, ты перейдёшь на четвёртый курс в этом году.

— Ты была хороша, Шайла! — похлопал кто-то из студентов, оставшихся в стороне. — До турнира осталось-то всего ничего, надо постараться.

А-а… Детишки готовятся к самому простому получению диплома в своей жизни. Что ж, масштаб события пока что кажется мне преувеличенным, но они явно стараются — ну, насколько они понимают слово «стараться».

— Амелия, — позвал я. — Ты тоже чувствуешь необъяснимое разочарование?

— Не могу ответить на ваш вопрос, — ответила горничная, слишком воспитанная, чтобы заявить что-то подобное в своём положении.

Наконец я смог сформулировать мысль, которая вертелась у меня на языке всё это время. Это как сравнивать людей, живущих на разных концах света. Те, кто образно (или очень даже реально) сидят под пальмой и срывают бананы и думать не станут о развитии, в то время как северяне просто умрут, если не будут трудиться и совершенствоваться. Вот почему боевые способности — да и способности к обучению, что уж тут скажешь, — этого мира казались мне более слабыми, даже если все, кого я встречал, поголовно имеют магию.

Зачем им стараться, если у них уже есть врождённая сила? Конечно же люди, которые могут прибить кого-то движение руки или выкорчевать десяток деревьев без особых усилий не будут стараться!

— Боже мой, — прошептал я, поражённый осознанием.

Амелия послала мне вопросительный взгляд, но я лишь покачал головой. Мог ли я сказать ей, что попал в мир идиотов? Кто же знал, что поголовное использование магии сделает это?

— Что не так?

— Ничего, — выдохнул я. — Я возвращаюсь в общежитие. Мне нужно закрыться в комнате, пока кто-нибудь не разочаровал меня ещё больше. А ты делай, что должна, ясно?

Амелия кивнула.

— Получу информацию — сообщу.

— Отлично.

Я устало вернулся в свою комнату; по пути мне пришлось отвязаться от Райана ещё одного сокурсника, привязавшихся ко мне в холле общежития. Они собирались куда-то отправиться и воодушевлённо уговаривали меня присоединиться. К сожалению, для студенческих развлечений я точно староват — бедняги опоздали на пару десятков лет.

— Итак, — я заперся в своей спальне, говоря с самим собой из-за потребности в адекватном собеседнике. — Что мы имеем? Мир, полный магии и лентяев. Что мы собираемся делать? Для начала, получить диплом.

Или, как его называют местные, документ о выпуске или как-то так. Только всё упирается с Мапеля; если брат вступает в культ, жди беды. Четыре года, в конце концов, надо хотя бы пережить, а мой старшенький явно не настроен позволить мне это сделать.

Я плюхнулся в кресло, теребя волосы. Убить Мапеля что ли? Так это надо из академии свинтить — а проблема ещё и в том, что где искать новоявленного братца, и как он вообще выглядит, я понятия не имею. Это настоящий тупик.

Что ж, я всегда любил сложные задачи.

Мапель вступил в культ, значит, и мне труда не составит. Интернета тут нет — вряд ли каждого человека можно опознать по его лицу. Думали, Алекс Эддерли умер? Ну уж нет — его время только наступило!

Я не видел Амелию до самого утра; она проскользнула в комнату без стука около половины шестого утра — как раз тогда, когда я только продрал глаза, недовольно, но в приступе подростковой энергии.

Амелия была при параде: с немного растрёпанными, но собранными в пучок волосами, в платье и тёмной накидке в пол. Я же, стоя в пижаме перед комодом, почувствовал себя несколько неудобно.

— Какой сюрприз, — протянул я, приглядываясь к молчаливой фигуре Амелии в утреннем полумраке. — Вот уже второе утро, когда мы встречаемся до подъёма. На этот раз ты чем-то меня порадуешь?

Амелия фыркнула; я хлопнул глазами от удивления, услышав этот необычный для неё звук. Особенно когда её лицо толком не пошевелилось, когда она это сделала.

— В этот раз я, — выдала она, стягивая накидку. — Информация.

— Быстро! — отозвался я. — Ты вообще спишь?

— Вчера.

Я неловко поёрзал. Да, вчера в три часа ночи Амелия определённо пыталась спать. Указав девушке на диван, я подхватил форму и скрылся за ширмой — теперь понятно, зачем она здесь нужна.