Однако оба лагеря сосуществовали мирно. Союзники? Те самые, которых мне обещал Стилион еще по прибытии на Север. Любопытно.

Мое возвращение в добром здравии вызвало определенный фурор. Одни легионеры отрывались от работы, другие выбирались из платок. Грянули приветственные крики. Наверное, многие здесь меня уже заочно похоронили, учитывая в каком состоянии их стратег покидал легион. Да, признаться, я сам уже попрощался с новой жизнью, но теперь пора возвращаться.

Толпа это опасная стихия. Даже её ликование может перетереть человеку кости. В какой-то момент мне казалось, что живая масса легиона сейчас захлестнет меня и солдаты от переизбытка чувств разорвут стратега на клочки, как пресловутого убийцу-парфюмера. Но появились центурионы, внося жестокий порядок в хаотичный порыв моего войска.

— Назад! В линию! — хриплый голос Геноция поставил точку в солдатских волнениях. Легионеры или заняли построение, или вернулись к своим обязанностям.

— Чей это лагерь у нас под боком? — спросил я вместо приветствия.

— Федераты. Племена Бьорнов, Венелов, Одонов и прочая сволочь. Их вожаки жаждут припасть к вашим ногам, стратег.

— Вот как… — вздохнул я. — А они случаем не обмолвились куда пропадали пока Гераты заваливали своими трупами реку?

— Варвары перегрызлись. Те, что севернее лупят южан. Каждый чертов дикарь вылез из своей норы и пошел войной на соседа.

Здорово… И посреди всего этого я с одним легионом новобранцев.

— Какими силами располагают федераты в том лагере?

— Несколько сотен знатных всадников, их приближенные, слуги и наёмники. Они сами не знают сколько их.

Какая прелесть.

— Я к себе. Мне нужно будет выслушать несколько отчетов по ситуации здесь и на границе, а потом можно будет принять этих вожаков.

— Вот сразу первый отчет. — заявил Геноций. — От рипариан по вашему запросу прибыли семь скорпионов с расчетами и осадными мастерами, а также пятьдесят бочек горючей смолы.

— А, точно… Ну лучше поздно, чем никогда.

Я прошествовал туда, где мне продемонстрировали те самые скорпионы. Семь стационарных переносных стрелометов с расчетами по два человека. Я добавил их в армию и проследовал в свой шатер. Он оказался еще сильнее завален предметами роскоши. Кто-то слал подарки в честь победы, другие, узнавая о моей болезни, присылали различные чудодейственные составы. Тертые рога и зубы чудищ, сушеное мясо русалок, помет фей, яйца гарпий, маринованные зародыши грифона, травы из далёких стран, в одной из которых я с приятным удивлением опознал чай.

Думаю, если бахнуть все целебные средства разом, то с того света меня не вытащит даже лично Ксанд.

Стоп. У меня ж есть этот контубернал, то бишь личный адъютант. Пора бы его таки запрячь. Вскоре предо мной оказался Севин Дацинис и получил следующую инструкцию:

— Вот все эти предметы народного творчества Гератов, ящики с вином от знати Мелиодана, побрякушки, сувениры, волшебные лекарства и так далее… Собрать в отдельном шатре, а затем как-нибудь продать. Вырученную сумму мы пустим на покупку лошадей. Ясно?

— Да, стратег. А что с женщинами?

Точно. Мне же перед самой лихорадкой задарили семь штук. И что с ними делать? Не, ну то есть я понимаю что и как с ними можно делать, но не уверен надо ли оно мне. Дело не в каком-то ханжестве, а моем извечном желании остаться живым и по возможности здоровым. Идея делить постель с девушкой из побежденных врагов казалось немножечко рискованной. Местных такое вряд-ли смущает. Они могут резонно возразить, что для подобных случаев боги наградили смертных веревками, цепями и еще многим очень разнообразным БДСМ инвентарем.

Может быть когда-нибудь я к такому привыкну… но не сегодня.

Продать их? Вот тут уже включается другая часть моей личности, которая вкрадчиво уточняется: «А не охренел ли я?» Ему только что вручили красавиц, с которыми можно легально делать практически все, что фантазия изобретет, а он их продает за лошадей для кавалерии.

Такой вот внутренний конфликт. Черт с ними. Пусть пока где-нибудь посидят, а потом решу. Сейчас есть дела поважнее.

— Всех семерых содержать хорошо и по возможности без насилия.

— Их двадцать три.

Я чуть чаем не поперхнулся. Они там что, почкованием размножаются?

— Откуда двадцать три? Я помню семерых.

— Ну потом еще приходили и дарили. На выздоровление.

Потрясающе. У нас в больницу апельсины и цветы носят, а здесь рабынь. Интересная культура тут процветает.

— Значит все двадцать три содержать пока… Хорошо содержать.

Подожду пока наберётся пять сотен и сформирую блин из них отдельную когорту.

После хозяйственных вопросов настало время слушать отчёты. И главный из них касался Гератов. Об этом мне вещал уже другой Дацинис, а именно центурион четвертой когорты.